Книга Никто не услышит твой зов, страница 119 – Дарья Демидова

— Этих дамочек допросишь не раньше, чем через две недели, — заявил Константинов. — Я их из Еленовки не выпущу, пока их сущности не опустеют. Кстати, кто из вас додумался привлечь к делу Голицына?

Марк поднял руку и посмотрел начальнику в глаза:

— Ну я.

— Молодец.

— Правда? — удивился похвале Марк.

— Я тут тоже без дела не сидел, пока вы этот дом искали. Томан знаешь чья дочь?

— Знаю.

— Знает он, — проворчал Константинов. — А они вот не знают. Бруно Томан был представителем древнего рода акудзин, пока не стал анархистом.

— Кем? — удивился Ворон.

— Это не те анархисты, что «мама — анархия, папа — стакан портвейна», — пояснил Олег Дмитриевич. — Анархист в начале двадцатого века равно террорист. Чем больше людишек поляжет, тем лучше. Подстрекатель войны. Мракобес, но очень изворотливый.

— Томан хотела вызвать Шоу Ху, чтобы он возглавил священную войну, — сказал Марк, и все уставились на него. — Теперь я понимаю, почему девочка, выросшая в такой среде, стала той же террористкой, но более изощренной.

— Думаю, ты прав. Томан учил дочь всему, что знает, а знал он много. Нам относительно повезло, что Инга пошла в науку. Возможно, это как-то повлияло, а то ведь могла самодельные бомбы по углам закладывать.

— Серьезно? — вскинул брови Шилов.

— Ее папаша был сначала анархистом, потом состоял в Боевой технической группе большевиков, потом в НКВД, прошел две войны, а в Афгане его наши грохнули.

— Наши? — снова удивился майор.

— А ты думаешь, он там за кого воевал? Разочарование во власти и не на такое людей толкает, знаешь ли. Акудзин тем более, — фыркнул Константинов. — Томан — дамочка с сюрпризами. На допросе только скованной держать.

— Скованной? — на всякий случай уточнил Кирилл.

— Считай это приказом, Ищейка, — строго посмотрел на него Константинов. — Эта девушка и в рукопашную может, я уверен. Хотя доказательств у нас и нет, но я уверен, что отец всему обучил единственную и любимую дочурку. Профукали мы с вами этот элемент. Да, Голицын?

— Я таких подробностей о ее отце не знал, — признался Марк.

— Да не в твой огород камень, а в мой. Так что допрос, Калинин проводим аккуратно.

— Я считаю… — начал Кирилл как бы извиняясь. — Я считаю, что Горелова не заговорит, а допрос Томан должен вести Марк.

— Я?! — воскликнул Марк.

— Он?! — подхватил Константинов.

— Именно, — кивнул Кирилл. — Марк давно знаком с Томан, он с ней работал. Я видел, как они общаются. Они ученые, на одной волне. Марк сможет ее разговорить, потому что они… они…

— Они оба знают о Шоу Ху больше, чем мы, — закончил за него Ворон.

Все посмотрели на Марка. Допросов он не проводил, он не знает как. Он слишком эмоционален. Но видя устремленные на него взгляды начальника и коллег, понял, что отвертеться никак не получится. Что ж… По крайней мере у него есть время, чтобы подготовится к этому разговору.

Отдохнуть не удалось. Все две недели, что преступницы провели в медикаментозном сне, они во главе с Кириллом и майором Шиловым собирали воедино пазл. Картина нарисовалась, но были моменты, свет на который могли пролить только Гореловы и Томан.

Калинин навестил Горелова в Солянке, но тот продолжал гнуть свою линию про голос, который приказывал ему убивать девушек. А когда Кирилл сказал, что они взяли Марину и знают о том, что она причастна к этим жутким убийствам, Горелов разревелся и вообще отказался сотрудничать со следствием.