Книга Когда канарейка рисует тигра, страница 2 – Дарья Тоин

К нам заглядывает мужчина, значащийся моим мужем. Замечает нас и улыбается мне, возможно, искренне.

— Так и думал, что вы тут.

У него пробирающий до мурашек голос, к которому я всё не могу привыкнуть. Задерживаю дыхание, давно не боясь смотреть на него прямо. Марат же от этого растягивает улыбку шире и кивает мне непринужденно.

— Я к себе, Гульназ. Не голоден. — Переводит взгляд на его свекровь. — Матушка, прощаюсь заранее.

Мама, как всегда, молча кивает, пока тот скрывается от нас и явно уходит в его половину дома. Красивый… и сколько мы не виделись? Лишь пару месяцев. Обычно доходило до года. Насколько он вернулся нынче? Не помню, чтобы писал об этом во вчерашней короткой переписке.

— Гуль, — мама сразу переходит на мелодичный шепот, боясь разгневать мужчину в доме, — поди и спроси, почему он так рано! Ну поговори с ним уже.

— Мам, — обрываю, продолжая сверлить взглядом закрывшуюся дверь.

— И к делу приступай, поняла меня? А я побегу. Мясо сама доготовишь, завтра, как уйдет куда-нибудь, загляну!

Слышу, как снимает фартук, моет руки и старается поскорее исчезнуть. Как обычно. Хорошо, что идти ей тут наискосок — отец постарался приобрести нам с Маратом этот участок, уговорив старых хозяев продать его нам перед свадьбой.

Бессмысленной свадьбой. Смотрю на столешницу, перевожу взгляд на холодильник, забитый блюдами, приготовленными к его приезду. Бессмысленно — он ничего из этого не попробует, никогда не ел домашнее. Прикусываю губу, вдруг подумав, что и меня никогда не брал… тоже. Ох уж это всё матушкины разговоры!

____

* Сумса — это татарское национальное блюдо, печёные или жареные пирожки из дрожжевого либо пресного теста. Начинка может быть разнообразной, чаще несладкой (мясной, рыбной, яичной, из субпродуктов и др.). Сладкая начинка делается из пастилы или свежих ягод. Подаётся на праздничный стол, к чаю или как второе блюдо.

Мы можем хотя бы попробовать?

В доме всегда должно быть чисто и ухожено, даже если в том никто не живёт. Я создаю уют, который хоть и может быть незаметен, но всё равно очень важен. Я обязана создавать, созерцать и молчать. Меня этому с детства учили, с пеленок я внимала, что женщина должна быть хозяйственной и кроткой. Я прекрасна в этом…

В этом мире лжи…

Поэтому же не волнуюсь сейчас, точно зная, что в его половине дома всё чисто и лежит на своих местах. Бельё на пустующую годами кровать я стелила пару дней назад ещё до его сообщения. И на книжных полках, которые никто не тревожит, нет и пылинки.

Но всё-таки вслушиваюсь, выходя из кухни в наш общий коридор. По правую руку — его спальня, кабинет, спортзал и санузел, по левую — мои покои. Нас бы связал зал, да связывать нечего.

Совсем ли мы чужие друг другу люди? Даже не знаю.

В конце концов, он предложил и даже помог организовать в им же открытом выставочном центре мне выставку, на которой я впервые почти в открытую решилась представить свои картины. Это было так страшно… но Марат пытался быть рядом, и мне казалось, что у нас наконец-то хоть что-то изменится. Но нет, умер отец, и хотя мама врала, но младший брат обмолвился, что тот скончался в квартире его содержанки. Марат же помог организовать всё, утряс здесь дела и… уехал. Снова.

Без слов, без предупреждения, в день, когда я посмела снять траур.