Книга Спаси свою дочь, бывшая!, страница 21 – Настя Ильина

Медсестра приходит, чтобы поставить мне витаминную капельницу. Марат целует меня, обещает поддерживать связь и уходит. Знаю, что с тяжёлым сердцем. Наверное, мне следовало сказать ему, что я люблю его одного? Но язык не повернулся. Я не способна сейчас говорить о любви, потому что запуталась. Что значит любовь? Что это за чувство такое? Должна ли она сжигать дотла? Или наоборот успокаивать? Умеет ли любовь прощать и отпускать? Залечивает ли она раны? Страстное желание обладать телом – это любовь или всего лишь похоть? Вопросов так много, а ответа ни одного.

Покорно ложусь на кровать и решаю вздремнуть, пока будет капать лекарство. А потом…

— Я смогу пойти к дочери? – спрашиваю глухим тоном.

Голос будто бы и не мне принадлежит.

— Да, вы сможете пойти после капельницы. Она в палате рядом с вашей.

Я не решаюсь спросить, почему нас не поселили в одной палате. Потому что так правильнее всего. Не смогла бы я спать спокойно, зная, что девочка смотрит на меня. Хочется громко завыть, но я держусь. Расслабляюсь и проваливаюсь в дремоту, а когда открываю глаза, рядом сидит Александр.

— Что ты здесь делаешь? – спрашиваю раздражённо.

Вот о чём говорил Марат… Его не будет рядом, а бывший не перестанет мелькать тенью.

— Я пришёл навестить тебя. Медсестра попросила последить за капельницей, так как ты задремала.

А они проследить не могли? Не просто так ведь бывший платит такие деньги.

— Слушай, Субботин, я не нуждаюсь в твоей опеке.

— Знаю, - мужчина с тоской улыбается. – Только не начинай. Не выпускай иголки сейчас, пожалуйста. Я слишком сильно устал. Ночь выдалась нервной, а потом день… Я не хочу ссориться с тобой.

Я тоже не хотела бы ссориться.

Хоть мы с ним и расстались, но в прошлом были счастливы какое-то время. Зачем сейчас превращаться во врагов, когда должны объединиться?

— Ну раз ты сейчас выполняешь роль надсмотрщика, может, тогда расскажешь, как ты узнал о существовании Вари? О том, что она… что она жива?

— Всё не так просто. Я сам долго не мог поверить и сразу же потребовал провести анализ ДНК. Девочка была так сильно похожа на тебя, но в то же время в ней прослеживались мои черты. Сложно было поверить, что это правда наша дочь. Откровенно говоря, мне тогда казалось, что я просто сошёл с ума, заработался… а потом я получил результаты и был шокирован ещё сильнее.

— Кто тебе сказал, что она в детском доме? – задаю вопрос громче, чтобы каждое слово звучало отчётливо.

— Никто не говорил. Я приехал туда, чтобы проверить, куда ушли деньги, отправленные на благотворительность. Во время осмотра помещения я увидел маленькую девочку, сидящую на подоконнике. Она смотрела в окно, а когда повернулась в мою сторону и улыбнулась, сердце чуть не разорвалось на части.

— Значит, это была случайность?

Или всё-таки подстроено кем-то? Но кем?

Варю готовили на удочерение… К приёмной семье было немало вопросов, потому что они уже давно живут в нашей стране, но не озадачились получением гражданства. Американцы. Её хотели отдать им. Мне пришлось бороться, требовать, чтобы процедуру притормозили, пока не будут готовы результаты ДНК. Позднее я узнал то, от чего волосы на голове дыбом встали. Они не просто так жили здесь, пытались удочерить ребёнка, потому что дома их ждала своя дочь… ровесница примерно. И она нуждается в пересадке сердца.