Книга Спаси свою дочь, бывшая!, страница 34 – Настя Ильина

— Прости, что бужу тебя. У меня скоро совещание, а Карина… она просила, чтобы ты зашла навестить её. Она хотела поговорить с тобой о чём-то важном.

— Не сказала о чём?

Поднимаюсь, прижавшись к спинке кровати, потираю глаза кулаками, чтобы проснуться окончательно.

— Нет. Я сам удивился, если честно. Не думал, что у вас с ней есть какие-то точки соприкосновения. Если что, к Варе приехала няня.

— Ты предлагаешь подвезти меня в больницу?

— Ну, если ты поедешь, то могу подбросить, но обратно лучше будет вызвать такси. Или я заеду за тобой после совещания, если разговор будет долгим.

— Ладно, дай мне десять минут, чтобы прийти в себя и одеться.

Кое-какие вещи мы с Маратом купили, когда я собиралась лечь в больницу. Хоть что-то. Не люблю ходить постоянно в одном и том же. Быстренько умывшись и сделав лёгкий макияж, собираю волосы в пучок, одеваюсь и выхожу.

— Ты быстро.

— Я никогда не была медлительной, - пожимаю плечами я.

Александр поджимает губы и молчит, словно не хочет спорить. Вижу, что он расстроен. Что бы он ни говорил, Карина была дорога ему. Он держал её рядом из жалости, потому что любил, как родственницу. И теперь он переживает за её состояние.

— Что говорят врачи? – спрашиваю уже в машине на половине пути к больнице.

— Её время на исходе. Они не знают точного… может пара часов, а может месяцев… в любом случае это очень непросто. Я не смог сказать ей этого. Не знаю, как…

— Думаю, она сама всё прекрасно понимает. Лишние слова тут ни к чему.

— Наверное. Тяжело терять родных людей… даже если между вами были какие-то недомолвки. Знаешь, я ведь ненавидел её какое-то время. Думал, что если бы её не было, отцу не пришло бы в голову ставить такое условие. Я искал виноватых совсем не там, где должен был. Главная вина всегда оставалась на мне.

Успокаивать бывшего нет совершенно никакого желания, поэтому я просто отворачиваюсь и смотрю в окно на проплывающие по небу облака, спешащих по своим делам людей. Вот они бегут куда-то… и даже не подозревают, что может ждать за следующим поворотом. Горло мгновенно пересыхает, когда я осознаю, что ещё недавно была такой же.

Александр доводит меня до палаты, просит поддерживать с ним связь, и если задержусь, дать знать, чтобы он смог заехать за мной, и я вхожу.

Карина выглядит ужасно. Она ещё бледнее, чем раньше, а под глазами огромные синяки. Во взгляде женщины пугающая пустота, словно она смирилась со своей участью и просто ждёт конца.

— Привет! – тихонько говорю я, подхожу ближе и присаживаюсь на край кровати. – Не думала, что ты захочешь со мной поговорить.

— Привет… перед смертью нужно покаяться в своих грехах. Я слишком долго держала всё в себе, а теперь должна рассказать тебе.

— При чём здесь я?

Карина тяжело вздыхает и давит подушечками пальцев на виски.

— Ты поймёшь, - с тяжестью в голосе говорит женщина. – Только, пожалуйста, не перебивай меня и дослушай до конца. Ладно? Это всё сделала я. Все твои страдания – моя вина.

Сердце ударяется о рёбра и замедляет своё биение. Смотрю во все глаза на Карину, а она только пожёвывает губами.

— Я не знаю, сколько мне осталось, поэтому ты должна знать главное, но пообещай, что в любом случае выслушаешь меня? Прошу!

Ледяные пальцы сжимаются на моём запястье, а в затуманенном взгляде застыла немая мольба.