Книга Игры судьбы, страница 66 – Любовь Матвеева

Тухачевский, Микоян… И удивилась: такой необыкновенный человек, а не испытывает элементарной потребности поделиться воспоминаниями с сыновьями, с обществом – ему ведь это вполне по силам. И не только в ученическую тетрадь мог бы записать, как это сделал деревенский патриот, – опубликовать! Сейчас профессор в очередной раз пересмотрел свои политические взгляды, и в настоящий момент – он подчёркивает это – снова является горячим сталинистом! Впрочем, он доволен, что оба его сына живут в Америке…

Получается, у безвестных жителей какой-то Копыловки более гражданская позиция в вопросах прошлого страны, уважаю таких людей!

Признаться, я горячо убеждала Александру Никандровну расстаться с частью дорогих её сердцу реликвий в пользу краеведческого музея, но не смогла её убедить. А много лет спустя и сама убедилась, что она поступила правильно: её дети и внуки так же дорожат семейным архивом, мой им респект!

Не очень давно я позвонила внуку, чтобы кое-что уточнить в её воспоминаниях, и с удовольствием узнала, что Александра Никандровна

Дегтярёва жива. Значит, она прочитает большой материал, посвящённый её семье. Их воспоминания, воспоминания двух сестер Бухониных и их мужей Бекетова и Дегтярева, я записала ещё в 1999 году: «Были и мы рысаками!», «Верой и правдой», «Судьбы простое полотно», «Достойный сын Отечества», так познакомьтесь с ними!

Воспоминания А.Н.Бухониной – Дегтярёвой, 1924 г.р.

Давно, давно не звонил большой колокол в казачьей станице Пресновка, что под Петропавловском; не собирал атаман большой казачий круг, чтобы держать совет; не отправлялись молодые казаки на царскую службу, когда в 1919 году в семье Бекетовых появился маленький

Петя. Была революция, да о ней мало что знали, станица ещё во многом сохраняла черты казачьего быта. Работали все, от мала до велика и от зари до зари. А как же иначе – все сельские работы надо начать и закончить в свой

срок – посадить и убрать урожай, заготовить сено, дрова, обиходить скот, птицу.

Монотонно стучит молотилка, давно ушли подёнщики, а хозяева работают. Куча необмолоченной пшеницы, кажется, не убывает. Летит полова, забивает дыхание, катится пот, покрикивает отец, Михаил Никитович Бекетов, крепкий хозяин – до утра надо закончить всю работу… Зимой другие заботы. День короток – до полуночи сидят женщины при лучинах или керосиновых лампах в зависимости от достатка: прядут шерсть, ткут дорожки, вяжут носки, корзины плетут, лапти – фабричную-то обувь беречь надо для праздников! В то время ещё жили большими семьями, сыновей на сторону не отпускали – ведь земельные наделы давались на мужскую душу…

После революции – гражданская война. Как говорится, белые придут – грабят и красные придут – грабят, разорили всех зажиточных хозяев вчистую. Даже у немощных стариков не стеснялись залётные солдаты обеих армий последние горсти муки из сельниц выскрести. Землю, инструмент

обобществили, скот сами хозяева, какой успели, порезали, а отданный в общественное стадо подох от голода. Нет смысла сажать пшеницу, овёс, просо – всё равно отберут, стали поля зарастать сорняками. Начался голод.

— Русское население оказалось более инициативным, как-то крутились, старались свести концы с концами, – вспоминает Пётр Михайлович Бекетов, – и всё равно много народа умерло, но особенно – казахи. Они привыкли жить в степи своим манером, работать если не на себя – на богатого родственника, кое- как выживали, хоть и тоже с трудом. А когда богатых не стало – растерялись. Русского языка не знают, куда идти и кого просить за себя? Бывало, в поле работаешь, увидишь – в лесу, в шалаше каком-нибудь, в балагане или в избушке-пластянке казах мёртвый лежит, а то и несколько, одни кости…