Книга Обещал жениться, страница 105 – Любовь Матвеева

— Да это вторая жена всё колдует! До смерти-то она его довела! Всё судилась с ним – за два года двадцать четыре судебных процесса! Вот сердце и не выдержало, умер. Так ей мало этого – ещё и после смерти не оставляет в покое! Это она уже в третий раз навалила лука. Мы боимся трогать, не знаем, как надо поступить. На тебе конфетку, помяни Колю! А мы пошли на материну могилку. И Вера с мужем ушли. Я положила конфету в рот и ещё постояла у могилы одноклассника, которого помнила ребёнком.

«Сладкой жизни, Коля, захотел? Сладкой жизни, принесшей горькие плоды?» – думала я. Горькие – в буквальном смысле слова, думала я, глядя на луковицы.

Вы наверняка видели этих несчастных старых матерей, которые не смогли вовремя расстаться со своими взрослыми сыновьями. Ревность к невесткам, эгоизм, недальновидность или неумеренная материнская любовь сделала несчастными их самих, как и обожаемых чад. С дочерьми как-то матери легче расстаются, а вот с сыновьями… Много лет торгуя на базаре, я наблюдаю за одной такой парой – матерью и сыном. Вон они идут, снова вместе. По отдельности я их даже и не видела никогда. Десятилетие проходит за десятилетием, а они неразлучны. Мать-старуха уже едва ноги тащит, да и сын сильно постарел.

— Вы опять вместе? Всё ходите сладкой парочкой! Тебе давно надо с внуками ходить, учить их уму-разуму, а ты всё с мамкой… – упрекаю я шестидесятилетнего «Ваньку». Плюгавенький, детской комплекции, до последней степени невзрачное существо, безвольное и несамостоятельное, он даже не бреется – нечего брить, и смотреть не на что. Хотя его мать Нина – подруга моей матери – жила неподалёку от нас в Рабочем посёлке, я мало что знаю о них, но вижу частенько. Выглядят они небогатыми людьми. Мы здороваемся и знакомство поддерживаем, иногда перебирая в памяти общих знакомых. Немного их осталось…

— Да его одного даже дома оставлять никак нельзя, не то, что в город выпускать! Вчера я ушла ненадолго, а пришла – соседи говорят: иди, твой сын около магазина пьяный валяется! Каково мне таскать его на себе в восемьдесят-то лет? И где только деньги берёт? Видно, выпрашивает! – отвечает Нина, Я пытаюсь добиться какого-то ответа от Ваньки, но тот виновато отмалчивается.

А тут как-то их обоих совсем не стало видно, и долго. Где они? Дома я у них никогда не бывала, знала только примерно, где живут. Наверное, какая-нибудь старинная завалюха, а не дом. Поеду, узнаю – живы ли? Заодним навещу родные пепелища – от родительского домика давно ничего не осталось, а территория усадьбы благополучно освоена соседом – теперь там появились баня и гараж.

Выбрала время, поехала на другой конец города. Фамилия Нины мне была знакома, и я легко нашла их дом, в пяти кварталах от того места, где когда-то стоял наш. Ничего себе! Великолепные хоромы на две половины, ухоженный огород, перед воротами аккуратно вырыта канава, вокруг – ни травинки, всё выщипано, выскребано, подметено. Иван возится перед воротами, поправляет слив дождевой воды в канаву.

— Здравствуй, Ваня! Да кто же у вас так великолепно хозяйничает? Вокруг у всех соседей грязь, камыш растёт, солончаки, а у вас красота – щебень, цветы, песочек! Неужели ты?

— А кто же ещё? – хорохорится Иван. Кажется, я и голос его слышу впервые. Смотрю на него совсем другими глазами, с уважением. Видно, что работа вокруг ежедневно делается немалая! Ведь мог бы быть нормальным человеком, хозяином! Что же помешало? Интересно будет разобраться…