Онлайн книга «Обещал жениться»
|
Иногда мы подолгу не видимся, и при встрече я не сразу её узнаю, ведь время неумолимо! Только голос и… зубы остаются прежними, только их пощадило время! Как-то вижу – по улице ведут навстречу какую-то совсем старую женщину. Она приказным тоном что-то скомандовала, и по голосу я её немедленно узнала: — Надежда Петровна, вы? Как поживаете? — А-а, Люба! Да вот попросила соседей отвести меня к зубному врачу, пломбу заменить. Не могу жить с больными зубами. Ещё не хватало, чтобы у меня изо рта воняло! А ты постарела! — Так это вы только не меняетесь, какая же вы молодец, Надежда Петровна. Сколько молодых женщин с больными зубами, а то и вовсе без них, не чувствуют своей ущербности… Скоро весна, какие планы? Дачу не собираетесь продавать? — Что ты! Никогда! Нанимать работников, конечно, придётся. Уже два года нанимаю! Сейчас мне помогают идти, так это потому, что весна. Ослабела за зиму от безделья. А вот приходи, посмотри на меня осенью! Помнишь поговорку: «Помирать собирайся, а пашенку сей?» А я ещё и помирать не собираюсь. Какие мои годы! На этой оптимистической ноте мы расстались. Эта встреча произошла лет пять назад. Раз в пол-года, год, я звоню: жива ли? Отвечает мне неизменно знакомый молодой голос, такой, знаете, со звоночками. И жива, и в хорошем настроении, и строит на лето большие планы! И с дачей расставаться не собирается! А позавчера позвонила – молчок. Что такое? Она же из дома зимой почти не выходит? Не случилось ли беды? Позвонила вчера, ответил другой голос. «А Надежды Петровны нет. Умерла месяц назад…» «Люда?»– спрашиваю я. «Да. Два месяца за ней ухаживала, увы… Вот не могу справку о смерти получить, чтобы вступить в наследство. Нужен загранпаспорт». Договорились встретиться, ведь я помню Люду маленькой девочкой. Попрошу фотографию Надежды Петровны на память – очень уважаемого мной человека… Я скопировала этот рассказ, чтобы подарить дочери, Людмиле, может, ей приятно будет. Прихожу. Люда оказалась очень похожей на мать, только другой «масти» – рыжая. Высокая, решительная, тоже уверенная в себе. Поговорили о том, о сём. Я протягиваю ей рассказ. Она читает, и с недоумением смотрит на меня: — С чего вы взяли, что отец – алкоголик и давно умер? Мать сама ушла от него, чтобы пить, гулять. Нас с братом бабушка растила. Отец очень переживал, уговаривал мать восстановить семью. Потом уехал на север, в Дудинку, и много лет был там начальником аэропорта. И туда звал её – любил. Здесь он был не лётчиком, а диспетчером. Высылал ей хорошие алименты оттуда, на которые она и шиковала, прогуливая их с мужчинами. И нас с братом отец никогда не забывал, иногда мы встречались. Потом он женился, у него родилась там дочь Ольга. Прожил он семьдесят три года. У меня об отце остались только самые хорошие воспоминания. А вот мать… Она нас никогда и не любила… Только себя… Я обещала написать правду, и получила на память две фотографии Надежды Петровны. Красивая женщина! Была… Пятая молодость «Молодость ушла – не простилась, Старость пришла – не спросилась!» Я еду в автобусе, сижу у окна. На одной из остановок три стареньких подруги прощаются, целуются. Им лет по семьдесят. Одну из них я знаю давно – так, шапочное знакомство, Анна Аркадьевна. Была она когда-то ярко-рыжей, теперь – седая. Встретятся ли они снова, подруги? Та, которую провожали, входит в автобус и садится рядом на сиденье. С такими сидеть удобно – худышка. Поехали. |