Книга Не остуди своё сердце, страница 73 – Любовь Матвеева

— Ты зачем так рано замуж вышла? – спрашиваю её. – Ребёнок вот теперь, а ты сама ещё ребёнок!..

— Это у меня – второй! – говорит, как оказалось, пятнадцатилетняя мать на плохом русском языке. – Старшему три года. Я бы не вышла, да меня муж украл из больницы, где я лежала, когда мне было двенадцать лет. У нас так делают те, кому калым нечем заплатить. Получается – раз украли, теперь, вроде, как порченая, вот и пришлось за него замуж идти – никто другой бы на мне уже не женился.

И она рассказала, что семья мужа – бедная, жили все вместе – тридцать человек в старом доме! Там – и родители, и дети, и внуки, и правнуки! Она – жена самого младшего сына, и над ней издевались все, кто хотел. Особенно невестки – жёны старших братьев мужа, которые все через это прошли, каждая в своё время была младшей невесткой…

Все в большой семье самоутверждались за её счёт, ей мстили за обиды, которые нанесла им жизнь, за своё бесправие и бедность! Её били, не давали есть, пить, не давали даже мыла, чтобы помыть ребёнка! Она снова поймала вошь, на этот раз на пелёнке, выбросила за окно, и почесала у себя в голове. Её волосы были усыпаны гнидами, и не только… Я отодвинулась.

Девушке с трудом удалось дать знать родителям, как ей плохо, и они приехали, чтобы помочь. Помогли – выкрали её с детьми, другого пути не было. Сейчас мать с отцом везут её к тётке – чтобы муж не нашёл, а будет ли ей там лучше, она не знает… Да ещё хорошо, что у них в родительской семье всего двое детей, и мать с отцом пытаются помочь. А если бы была их семья, как у большинства, многодетная, родителям было бы не до неё…

— Как тебя зовут? – спросила я девушку.

— Джульетта! – ответила она.

— Но это совсем не узбекское имя! – удивилась я.

— Да, но мама захотела меня так назвать! – Тут подбежал её трёхлетний сынишка и вцепился в юбку:

— Мама, мама! – и ониушли. А я стояла у окна, и думала: хотела её мать счастья своей дочке, да не то имя дала! В чём-то Джульетта повторила несчастную судьбу шекспировской героини, к которой любовь пришла в таком же возрасте – в двенадцать лет!..

Еду поездом в командировку в Советобад, это далеко за Ташкентом, даже за Ферганой. Чтобы скоротать время, сижу, перематываю нитки из пасм в клубки – удобнее будет вязать. В купе две шестилетних девочки, дочери моих соседок. Одна – русская, другая – узбечка. Моей младшей дочке, Лене, столько же – шесть лет… Я ещё не доехала до места, а уже соскучилась по дочерям. Девчонкам тоже скучно, и они берутся мне помогать. Русской девочке всё через пять минут надоело, она бросила клубок. А узбечка помогала мне, пока работа не была закончена. Она, шестилетняя, уже приучена к труду. У них тут нет детства, как нет юности, если двенадцатилетних девочек выдают замуж. В двадцать, родив шестерых, они – старухи! Позже, в Пакистане, я столкнусь с этим же.

Вышла в коридор вагона погулять, посмотреть за окно, размять члены. Вагон мотает туда-сюда, вокруг бесконечные хлопковые поля, вплотную подходящие к посёлкам. Кругом – беднота, убожество. Когда с самолётов травят вредителей хлопка гербицидами, яд ветром наносит на посёлки, заражает овощи на приусадебных участках и бахчах, воду в арыках. От этого здесь много уродов родится, необычайных каких-то уродов. Их приносят и привозят на жалких тележках на живописные восточные базары, и они клянчат милостыню – весь день под палящим солнцем! Многие передвигаются на костылях. Часто это бывают маленькие дети…