Книга Притворись, что любишь меня, страница 6 – Уиллоу Уинтерс, Амелия Уайлд

Мэтью не шевелится, лишь кровь вытекает из его раны.

Я провожу тыльной стороной ладони по крови на щеке. Остальные мужчины молчат. Медленно тлеют забытые ими сигареты. Никто не двигается. Второй парень стоял достаточно близко, чтобы на него попала кровь, но наверняка сказать невозможно из-за темной одежды и темноты ночи. Его лицо застыло.

— Не против убрать это за мной, брат?

Флетчер, похоже, нисколько не встревожен смертью одного из членов нашей команды. Его губы кривятся — не совсем в улыбке, не совсем в печали. Больше похоже на принятие. Как будто он ожидал этого. Все они должны были ожидать этого от меня. Я был таким человеком уже шесть лет и не собираюсь меняться из-за того, что Мэделин сидит в камере.

— Вовсе нет, босс.

Я поправляю рукава, пока мой брат подходит к телу, наклоняется и щупает пульс. В этом нет необходимости. Мужчина мертв.

— Кому-нибудь есть что сказать в отношении моей будущей жены, прежде чем я уйду?

Я не собирался реагировать на то, что говорили парни, но мое колотящееся сердце не получило записки с этим сообщением. Больной. Будь я проклят. Это был простой ничего не значивший дерьмовый комментарий, но я ощутил его, словно пулю, пробившую плоть. Гнев, плещущийся во мне последние шесть лет жив и здоров. Неважно, что я щелкнул выключателем. Все вернулось в одно мгновение.

Никому из них нечего сказать. Единственное, что нас окружает — тишина и угроза неминуемой смерти, если они посмеют произнести еще хоть слово.

Третий мужчина сдувает пепел со своей сигареты. Он отступает на полшага от тела, оставляя моему брату место, чтобы перевернуть мертвеца на спину.

— Тащите тачку, — приказывает брат.

Все начинают двигать. Ребятам предстоит вырыть яму на краю леса, опустить туда тело и закопать. В знак протеста не произносится ни слова. Теперь, когда я высказал свою точку зрения, у нас не должно быть дальнейших конфликтов.

Я был терпелив. Я был дотошен. Я планировал. Теперь, когда Мэделин у меня, я собираюсь использовать ее в своих интересах и для собственного удовольствия. Если меня от этого тошнит, пусть будет так.

Пришло время насладиться плодами мести.

Положив ладонь с шершавой кожей мне на плечо, он открывает дверь спальни.

Ребенок спит. Спокойно и на таком расстоянии, что я услышу, если он проснется.

Это цена, которую я заплачу за ту жизнь, которую веду, и за те желания, которые у меня были с тех пор, как узнала, что значит существовать в этом мире.

В камине высотой до потолка уже зажжен огонь. Простота и мужественность этой комнаты неоспоримы. Задняя стена оклеена серыми фактурными обоями, а темно-зеленые тона в сочетании с черным и серым дополняют доминирующую атмосферу. Широкая массивная кровать, у подножья лежит пуфик из кожи теплого коричневого цвета.

Коннор всегда казался мне суровым человеком. Безжалостным и грозным. В жизни бы не подумала, что его личная комната будет такой уютной и элегантной. Однако суровые линии и темнота определенно соответствуют его образу.

Тяжело вздохнув, опускаю на себя взгляд и инстинктивно прикрываю грудь. Моя рваная ночная рубашка в этой обстановке кажется дешевой и неуместной. Колени грязные, и, хотя в самой комнате тепло, я чувствую себя замерзшей и в ловушке.

— Это нужно снять, — шепчет Коннор позади меня, овевая теплым дыханием мое ухо.