Книга Барра-Комарра, страница 42 – Максим Сабайтис

Инвалидное кресло было самым лучшим на планете.

Современные галактические технологии соединились в один механизм, поддерживающий жизнь старика, сидящего с бокалом вина в теплом халате зеленого цвета.

Две сотни разнообразных датчиков, скрытых в предельно эргономичной оболочке отслеживали здоровье пациента, а также улавливали желания его тела и приводили в действие соответствующие модули.

Вот и сейчас Эзар не сделал ни одного заметного движения, а кресло подвезло его к окну, манипулятор, высунувшийся из спинки, отодвинул тяжелую штору.

На улице шел мокрый снег, обещавший скорое наступление настоящей зимы.

— Так значит, это была любовь…

Усилитель голоса был намеренно отключен: император не любил шуметь в своей любимой Зеленой комнате.

— Да, сир.

Собеседник имел исключительное право обращаться к императору по имени, опуская все формальности, но в данном случае предпочел подчеркнуть, что это официальное заключение.

— Любовь делает нас героями и дураками, — вздохнул Эзар, опуская штору на место.

— Это единственный противник, сопротивление которому приближает нас к поражению быстрее, чем безоговорочная капитуляция. Но все-таки, как по одному только докладу твоего человека удалось распутать всю эту историю? Расскажи, Негри, воспоминания об этой истории скрасят мне утомительные часы на Совете Министров.

— Отчет Майкла Костолица стал основой. Далее расследование использовало комаррские источники. Люди не отдают отчета, сколько времени проводят в области действия тех или иных датчиков и камер, сколько случайных свидетелей встречают каждый день. Плюс эти последние бетанские методики в области психологии — спасибо нашему агенту глубокого внедрения. Гришнов и Кавендиш полностью ускользнули от нашего наблюдения только один раз, когда одновременно работал наш глушитель и бетанский подавитель этажом ниже. Кстати, именно необходимость забрать это устройство и заставила их агентов вступить в перестрелку с полицией.

— Гришнов, — Эзар не стеснялся перебивать собеседника, когда тот начинал уходить в сторону.

— Да, у нас есть косвенные сведения, полученные полицией во время допроса Джоанны Куин, а также результаты медицинского анализа мисс Кавендиш по результатам, которых полиции пришлось отказаться от применения суперпентотала. К сожалению, их не удалось вовремя засекретить, и люди Гришнова смогли снять копию. Остальное, к сожалению, недоказуемо — мы не можем раскрывать факт наличия секретных бетанских разработок ради того, чтобы предъявить суду доказательства. Тем более, что по нашим законам их легко оспорить и свести на нет.

Негри сделал паузу, ожидая императорского решения по этому вопросу. Одно слово Эзара — и дело Гришнова будет рассматривать трибунал. Но император предпочел лишь покачать головой.

— Окажись я на месте Николая, вряд ли бы мне удалось нанести столь точный удар по тем, кого я представлял своими врагами. А ударить хотелось бы, даже сильнее ударил бы, если бы нашел что-то болезненнее. Всего один удар — и Форкосиган пребывает в перманентном запое на острове Кайрил, а комаррский Сенат последний раз входит в историю. В роли искупительной жертвы.

— У нас были планы на этих людей, — осторожно напомнил Негри. — Примерно треть состава плотно увязла в связях с Форкосиганом и являлась удобным объектом для влияния. О каком сопротивлении может идти речь, если мы в любой момент можем предъявить доказательства тайной связи с барраярцами еще до захвата Комарры?