Книга Головолом, страница 142 – Максим Сабайтис

Я вытянула счастливый билет, подумала Матильда Кох за пару секунд до того, как в текущей сводке происшествий не появилась запись, которой экспертная система присвоила однозначный приоритет.

Глядя на предательскую восьмерку в поле с уровнем городской опасности, комиссар распахнула дополнительное окно расширенной реальности, загружая туда данные экспресс-анализа.

Это был классический клинч. Система объединила два сообщения в одно, предоставив право разбираться в происшествии человеческих операторов.

На дороге в порт, прилегающей к свалке, на которой проводилась штурмовая операция, пересеклись интересы “Карфаген Индастрис” и Логистического союза.

Жалобы друг на друга поступили с разницей в несколько десятых секунды.

Транспортный караван Союза перевозил грузы с корабля, пришедшего из Нового Триполи семь с лишним часов назад. Портовые склады с подходящими условиями хранения не могли предоставить запрашиваемые объемы, а потому контейнеры направлялись в арендованные у “Артемиды” складские помещения.

Содержимое контейнеров было застраховано так капитально, что сообщение о том, что караван подвергся обстрелу, прошло первичную проверку на страховое мошенничество прежде, чем попасть в сводку происшествий.

Охрана действовала по стандартному протоколу: меньше, чем за четверть минуты расколошматила все подозрительные воздушные цели, не ответившие на запрос “свой-чужой”.

Какого хрена с отключенными транспондерами делал на той же трассе гвардейский отряд “Карфагена” сводка происшествий не сообщала.

Быстрый обмен “любезностями” привел к тому, что обе стороны подали жалобу в Корпол, после чего ввязались в перестрелку до прибытия арбитражной группы.

Сходить с трассы "карфагенцы" не захотели, справедливо полагая, что обочина может быть заминирована. Каравану с контейнерами Логистического Союза требовалось каким-то образом проскочить мимо оборонительных порядков, что после обоюдной стрельбы требовало переговоров и предоставления необходимых гарантий безопасности.

Дело осложнялось тем, что у перевозчика, которым оказалось отделение “Артемиды”, горели сроки, а штрафы по контракту подсчитывались по неудобной формуле, когда каждая следующая минута задержки стоила дороже предыдущей.

Мой час настал, подумала Матильда, отвлекаясь от перебранки аналитиков Корпола с Бертой. Полицейские теоретики сцепились с практиками, а топливные брикеты, в огонь их перепалки, подбрасывали юристы, представители корпораций и экспертная система, фиксирующая правонарушения.

В такой ситуации вес парламентского комиссара оказывался значимым фактором. Аннулировать контракт на перевозку или подвести его под форс-мажорные обстоятельства Матильда не могла: не хватало полномочий. А вот попробовать надавить на “Карфаген Индастрис”, чтобы те отвели своих головорезов с пути, стоило попробовать.

Контакты для связи с карфагенским руководством миз Кох получила из управляющей системы “Артемиды”. Но на этом миротворческие успехи Матильды обернулись дополнительными проблемами.

Из шести региональных директоров “Карфагена” связаться удалось лишь с Хлоей Иоанну, самой пожилой из полудюжины. К сожалению, пока Хлоя лежала в геронтологической клинике в Кальяри, ее статус директора был заморожен и требовал кода активации из центрального офиса.