Книга Головолом, страница 29 – Максим Сабайтис

Позволив себе отвлечься от действий полиции, Хью немного помечтал о том, как мог бы использовать такого уникального специалиста. Ошеломительным перспективам обогащения мешала только финальная стадия операции, которую головолом с высокой вероятностью мог не пережить.

16

Когда девушку звали Глорией, она ухитрилась запутаться в самой себе.

В мыслях о собственном предназначении, восприятии мира, гардеробе и косметичке, настройках персональных девайсов, памяти о прошлом и даже в голосовом помощнике, которого приходилось цеплять как клипсу во время работы над особо важными заданиями.

Ей бы зацепиться за что-то несомненное да пройтись по сетке ассоциативных связей, но скомпрометированы оказались все данные, включая ключи доступа к бэкапам сохраненных на случай взлома воспоминаний.

У себя в отделе… а служила ли она там, или же работу придумал кто-то другой, в качестве тарана, пробивающего психику… какую психику? Откуда у нее психика и зачем Глории то, что может быть повреждено работой?

Если исходна душа, о которой во время Новой Реконкисты… а что это вообще такое и откуда она помнит этого Карла, который был одним из подозреваемым во взломе третьего секретаря Валерии Барбат, одного из региональных директоров…

У Глории не было выхода из калейдоскопа. Сознание внезапно стало фасеточным, равномерно распределившись по времени и памяти. Глория растворялась в этом состоянии — отдельные очаги сопротивления боролись за существование, но уже без надежды на успех. Это была агония мимолетного, которое нехотя уступало себя вечности.

Глория растворилась почти вся, когда где-то на задворках своего мозга вспомнила о собственном существовании Флора.

Это взлом, подумала Флора, концентрируя себя вокруг ничтожно малой песчинки своего имени. Подобно жемчужине, заглянувшей в прошлое, девушка воспринимала текущее время отстраненно, как один из множества информационных каналов сети, контент которого не содержал внутренних сертификатов соответствия.

В текущем моменте следовало убедиться, но для любого убеждения Флоре требовалась точка опоры: настолько несомненное эго, чтобы при сопоставлении с ним реальность либо отторгала себя, либо принимала как есть.

Перед глазами маячило лицо. Или лица, если одна фасеточная картинка наплывала на другую.

В одной из этих реальностей лицо перед глазами сопоставлялось с именем, которое ему не принадлежало. Впрочем, в этой реальности и Глория не очень четко разбиралась в своих именах.

— Это же не последняя наша встреча? — спрашивала она в крошечном фасеточном фрагменте. Там же, или где-то по соседству она же разрывалась между желанием прижаться к собеседнику, обнять его, расцеловать, никуда и никогда не отпускать и недавно подавленным служебным долгом, который призывал достать полицейский шокер.

— Сложный вопрос, — Сильвер робко улыбнулся и протянул немного подрагивающую от напряжения руку чтобы провести по длинным волосам.

Странно, тогда она была брюнеткой. Естественной брюнеткой с волосами на половину спины. Средства для ухода за этой роскошью были роскошью по второй, если не третьей производной. Этакий коридор зеркал, в который приходилось смотреть уже по той причине, что ничего другого не было.

Время от времени, подобно третьесортной рекламе на бесплатном канале всплывало лицо какого-то лохматого Карла. Ей сообщали о взломе, но она не ощущала никакой информационной атаки. Если та и происходила, то где-то вне того “сейчас”, в котором жила девушка.