Книга Гражданство магической реальности, страница 307 – Максим Сабайтис

— В темпе! — скомандовал Михей, обращаясь к водителю. — Мадам опять будет ругаться…

— А я что сделаю? — ответил ему водитель. — В жадной зоне пробки, в фазу с таким грузом не сунешься, а меридианы в такой конфигурации, что это крюк в несколько километров. Сам же понимаешь, не я тут определяю, как ехать.

— Сдержишь свой артефакт на какой-то время?

Я даже не сразу понял, что последняя реплика обращалась ко мне.

— Если объяснишь, как, попробую.

— Достаточно волевой установки. Активно желай не перераспределять вокруг себя реалистичность, а то повозка начнет оставлять следы протекторов на асфальте и оставлять после себя кильватерную струю причинности.

Единственное что я кое-как умею, устремлять к чему-то свою волю. А тут впечатавшийся в ладонь болт…старый знакомый, проекция внеметрического корабля. Леоника, если слышишь сейчас мои мысли, постарайся не влиять на окружающую меня реальность…

Путь до управы прошел словно мимо меня. Я погрузился в отвлеченное от всего окружающего мира медитацию. Мне требовался отдых, а волевое проявление, направленное к авалонскому ключу стало хорошим поводом для отстранения от всего остального.

Должно быть, я задремал, потому как следующим воспоминанием оказался осторожный тычок в плечо от Михея.

— Приехали.

Витражи, старинные фонари. Памятная табличка и курящая Мадам. Скажи мне в тот момент, что весь мой жизненный путь, от получения гражданства до возвращения сюда является всего лишь магическим фокусом, мог бы ненадолго поверить.

Слишком многое свалилось на мою голову за последние дни для того, чтобы оставаться реальным.

— В предыдущий раз печать ставили на сам топологический изолятор, — сходу переходя от слов к делу сообщила Мадам, уводя нас с Михеем по уже привычным коридорам к залу топологической развертки. — Как обычно, в спешке упустили уйму ограничений. В результате защиту с легкостью вскрыл посторонний. К тебе у безопасности претензий нет. Не защищай ты ключ, с городом в вашем сегменте пришлось бы распрощаться. Но ошибки все равно придется исправлять.

Прошлый раз мы посетили зал номер два, в этот раз я удостоился первого номера — размером в четыре раза больше. Пустое пространство, стены облицованы кафелем с какими-то малозаметными узорами на каждой плитке. Тусклое освещение и отчего-то повышенная влажность.

В центре зала я увидел самый настоящий черный ящик. Казалось, свет падает на него и забывает о способности отражаться в принципе.

С сомнением посмотрев на мою раненую руку, Мадам предложила надеть защитные перчатки. Сами перчатки подал тот печатник, который в прошлый раз с помощью своего посоха накладывал заклинание на браслет.

Набалдашник посоха, ассоциативно напомнивший трость инспектора, высовывался из нагрудного кармана его рубашки. Без фокусов с пространством не обошлось и тут.

О том, как я буду их надевать, снова никто не подумал. Я-то ладно, у меня только за сегодняшний день было несколько ситуаций, когда едва не расстался с жизнью. Но остальные разве не могли понять, что если у человека одна рука замотана так тщательно, что за ней можно легко спрятать голову, а в другой — эти самые перчатки, то затык неизбежен?

— Схема с прошлого раза немного изменилась.

Мадам подошла к ящику и небрежно пнула его ногой. Только вот меня с недавних пор стилистикой не обманешь. Прикосновение черного лакированного сапога сопровождалось сложным муаровым всплеском, после которого на поверхности ящика какое-то время подсвечивались неизвестные мне узоры.