Книга Гражданство магической реальности, страница 99 – Максим Сабайтис

— Пара попыток, — подтвердил отец, закрывая трирь. — Когда будешь выбирать пространство, попробуй вспомнить о том, что у двери и трири есть ось, к которой она прикреплена. Только дверь — это поворачивающаяся плоскость, а трирь — поворачивающийся объем.

Повернуть объем вдоль оси? А разве для этого не нужно манипулировать четырехмерным пространством? Может, для урожденных самелиан в таких действиях нет ничего особенного, но я слишком привык к тому, что все вокруг трехмерное. Бедный гиппокамп! Бедная энторинальная кора моего мозга! Вам и так за прошедшие сутки досталось по полной…

Облом. С первой попытки то, что укоренялось в психике два десятка лет, не ломается. Как убедить себя, что перед тобой не дверь, а трирь? Я и слово-то такое узнал меньше часа назад.

Не вышло и в шестой раз.

— Видимо, надо сначала привыкнуть к тому, что такое в принципе возможно, — вздохнул я, закрывая дверь. Пока не получается — это только дверь.

— На уровне сознания все вроде понятно, а подсознание сходу не переубеждается. Надо выспаться, может тогда уляжется в голове.

— Логично, — согласился отец. — Я и сам ощущаю усталость. День выдался богатый на события.

Открытая отцом трирь впустила меня в незнакомую комнату. Гостиная… Родители у меня те еще юмористы. Как правильно назвать помещение площадью более сотни квадратных метров? Зал? Кажется, так гостиную называют в столице. Похоже, не случайно.

— Мы постепенно расширяем дополнительные пространства, — пояснил отец, провожая меня к столу. А я замешкался, разглядывая новую… комнату. Неужели у родителей скрытая форма гигантомании? Никогда не замечал. А тут даже высота потолка не менее пяти метров.

— В дальний угол, за ширмы с зеркалами лучше пока не заходи. Там реальность совсем тонкая, без специальной подготовки легко сминается и рвется. Если честно, думал, у меня будет пару лет в запасе на доделку. Ты же взял и превзошел самые оптимистичные ожидания!

— Завтра, пап, — в качестве стульев тут использовалось тоже что-то экзотическое.

Если бы кто-то поручил паукам соткать подобие трона, а затем сделал их паутину прочной, но при этом крайне удобной. Из всех предметов в гостиной выделялись своей чуждостью как раз те, которые родители притащили из привычного мне мира. Икеевские ширмы, сервант… я полагал, что его выбросили, когда я ходил в шестой класс, посуда…

А ведь это слепок с родительских представлений об эстетике и уюте. По ту сторону трири они мимикрировали под стандарты привычного мне общества, но здесь — их личная территория. По факту, неофициальная резиденция иномирян в центре города. И я в качестве ксенопсихолога, работающего со своими родителями.

Вот блин, каша-то какая! Этак я сам на кушетку к психоаналитику попаду в обозримом будущем. И только протокол безопасности, не дающий рассказывать посторонним о гражданах магической реальности станет моей защитой от помещения в стационар.

— И завтра, и послезавтра, — подтвердила мама. — Когда и как тебе будет удобно. Вне нашего рабочего времени, мы всецело в твоем распоряжении. В рамках гражданских ограничений, к сожалению…

Я молча допил чай и пошел спать в свою привычную комнату. Или в то, что ею казалось. До самого утра мне абсолютно ничего не снилось.

Отчего-то в подозрительно большом количестве художественных произведений все начинается с того, что герой просыпается или же приходит в себя. Этакое символическое рождение, когда начало нового дня символизирует чистый лист, а повседневные утренние действия дают возможность познакомить героя с читателем.