Книга В ловушке с врагом, страница 2 – Захар Самовар

— Ага.

— А почему не мне?

Он пожал плечами.

— И что говорит?

— Говорит, министерство по чрезвычайным ситуациям рекомендовало воздержаться от дальних поездок из-за обильных осадков и усиления ветра.

— И?

— Что и? Разворачиваться что ли?

— Ну да, — ответила я.

Он приоткрыл окно и высунул правую руку. Я продолжила настаивать на своем.

— А если мы застрянем где-нибудь?

— Не бойся, если застрянем, я тебя согрею, — сказал он, а после как-то быстро, что я и заметить не успела, сунул свою руку мне за шиворот. Я так задергалась, что мы даже чутка повиляли по дороге. Заметив это, я испугалась и застыла. Стала сидеть без движения с ледяной рукой этого идиота на спине.

— Мы ведь могли разбиться.

— Да нормально все, — успокоил он меня. — Я и одной рукой хорошо справляюсь.

— Ты, может, уберешь граблю свою?

— Не могу, застряла, — ответил он.

Я расстегнула куртку.

— Я и так в туалет хочу, хватит меня морозить, — поторопила я его. Тогда он молниеносным движением перенес руку мне на грудь. Я так ошалела, что и не заметила, как мы остановились у обочины.

Его голубые глаза, будто стали ярче. В окружающей темени, я видела их отчетливо. Сердце заколотилось так неистово, что мое разгоряченное тело, судя по всему, отогрело его хулиганистую клешню.

— Ты совсем дурак, староста? — выкрикнула я и выдернула его руку из-под своей футболки.

— Староста, — задумчиво произнес он, — вспомнила тоже.

Он положил обе руки на руль. Мы поехали дальше.

— Я все еще хочу туалет, — напомнила я через несколько минут.

— Я все еще не забыл, — ответил он.

Голос слышался каким-то отстраненным, будто мысли его гуляли где-то далеко.

Мне было не по себе. Я, честно признаться, задалась добрым десятком вопросов, пытаясь понять причины такого нахального поведения этого профессорского сынка. А еще больше меня волновал ступор, в который я впала от его закидонов. Ступор для меня не характерный.

Из-за этих раздумий меня стали посещать нехорошие мысли, потому я решила завязать разговор с единственным с кем могла его завязать.

— И когда ты от нас съедешь? — спросила я. — У тебя же своя квартира.

— Вы только посмотрите на нее, я и месяца с ней бок о бок не прожил, а она меня выгоняет. А еще сестрой себя называет. Эх…

— Я тебе не сестра!

— А кто ты мне?

— Одногруппница, Игнатоненавистница…

— Это я заметил.

— Посмотрите, какой наблюдательный.

— А почему бы и да?

— Идиот, — выпалила я.

— Кажется, наш разговор зашел не туда.

— Как и любой наш разговор.

В салоне воцарилась тишина.

Две тоскливые песни спустя.

— В туалет хочу, — пробормотал он и глянул на навигатор. — Ага, — согласился он сам с собой. — Туда и заедем.

Я удивленно глянула на него. Игнат это, видимо, почувствовал и бросил на меня ответный взгляд.

— Что? — спросил он.

— То есть, ради меня мы никуда заезжать не стали бы?

— Тебе зацепиться больше не за что или просто скучно?

— Просто, — ответила я.

— Так я и думал — дура!

Звучал он как-то обидно. Будто я его чем-то разозлила, а чем не знала. Поэтому я ему ничего не ответила и уставилась в окно, в котором мое резко погрустневшее отражение виделось отчетливее окружившей нас природы.

Всю дорогу до ближайшей заправки мы провели молча. Игнат даже музыку включать не стал.

Меня начали раздирать какие-то непонятные чувства. Он меня бесил — это я осознавала отчетливо, но что-то в нем в этот вечер стало не так. Или во мне. Раньше наедине мы оставались только в аудитории, да и то он на первой парте, а я на галерке с наушниками в ушах.