Книга Грань запрета, страница 3 – Эвелина Гольдман

— Постараюсь, — о квартире поговорю потом, сейчас нужно успокоиться.

— Спасибо, Лата, — папа обнимает меня, а я обнимаю его так же крепко. С папой у нас прекрасные отношения, после смерти мамы он стал для меня всем. Он учил меня кататься на велосипеде, учил со мной уроки, ездил на отдых, выбирал кукол, гулял в парке, поэтому отношения с ним для меня очень дороги.

— Кстати, Лата. Будь готова в четверг, — для чего быть готовой? — будет семейный прием, приезжает Влад и мне нужно кое что обьявить для своих парнеров и друзей, — ну вот эту мадам увидят все. Наверняка, этот дом уже её. Дядю Влада я не видела сто лет, помню, что на мое 11-летие, он подарил мне приставку, а я была безмерно счастлива. А вот лицо я плохо помнила, помню, что он большой, а после аварии многие лица забылись, тем более столько лет о нём вообще не было ничего в прессе. Но я знаю, что тогда он был красивый, я хорош запомнила его глаза, наверное его глаза часто снились мне. А вот машину водить я точно никогда не буду, пусть этим занимаются профессионалы.

Мне было 14, когда я попала в аварию. Наш тогдашний водитель не справился с управлением на скользкой дороге и врезался в дерево. Итог: новый водитель, 3 штыря в спине, а так же частичная потеря памяти.

— Хорошо, папа…

Ну вот новый день, паршивое настроение и плюс ещё учёба в придачу.

Кое как собравшись и отправившись на учебу, мои мысли находятся в какой-то прострации. Я все время думаю о Анджеле и её отношениях с папой. Я, одновременно, понимаю, что папа должен быть счастливым и не обязан хранить верность маме, а с другой стороны, я как его ребенок, думала, что если не стало мамы, то и папа будет один. Ведь, он её очень любил.

Смерть мамы была неожиданной для нас всех. Папа занялся бизнесом, влез в долги, перешел дорогу криминальным людям и они убили маму. Просто застрелили. В тот вечер родители поехала на ужин к общим друзьях Симачевым, меня оставили с Ирой и Ксюшей дома, мы игрались, а родители отдыхали от нас, потому что мы обе были просто невозможными детьми. В тот вечер папа выпил и за руль села мама, которая была на 4 месяце беременности. Тот, кто стрелял думал, что стреляет в папу, но убил маму. У меня в ушах до сих пор плач отца после похорон. А я забыла их после аварии, Слава Богу, что я их забыла.

После смерти мамы отец закрылся в себе и все время проводил со мной. Но его работала беспокоила меня, к нам в дом приходили какие-то мужики, явно криминальной наружности, поэтому я уверена, что отец был связан с какими-то бандами, но не задавала вопросов. Для меня он был самым лучшим папой и мужчиной. А сейчас я видела, что он обновил стрижку, занимался в нашем спортзале, в который, к слову, он не ходил уже лет 5. Если он и выбрал эту мадам, то не мое это дело.

Вернувшись домой с универа, я привела Ксюшу и мы сели на кухне обсуждая подругу папы.

— Ну а сама то оно как? — спросила Ксюша, мотаясь в стороны на высоком, барном стуле.

— Переделанная стерва- это если вкратце. Не могу найти её в соцсетях, не знаю фамилию, — сказала я, ковыряя вилку в тарелке.

— Так предоставь это мне. Завтра иду с мамой к косметологу, у нее и разузнаю.

— Вот и отлично, — сказала я.

— Девочки, кому добавку? — Ира зашла в столовую с десертом. По-моему это чизкейк с голубикой.