Книга Грань запрета, страница 88 – Эвелина Гольдман

— Куда вы меня тянете? — в глаза попадёт яркий свет от люстры и я инстинктивно морщусь от этого.

— Как куда? — она громко ржут и переглядываются между собой, — На рабочее место! В спальню! — холодной пот мерзко проходится по всей спине и заставляет меня дергаться ещё сильнее. Мне плевать, что это не поможет, но я хотя бы попытаюсь.

Дом огромный, просто целый замок, по коридорам которого меня тянут. Распахивают дверь и заводят меня в ванную комнату, где напротив меня стоит женщина в возрасте, которая пренебрежительно скривила тонкие губы. Высокий рост, верный брючный костюм, тонкие, злые черты лица и красный, острый маникюр.

— Хозяин попросил вымыть и напялить тряпки, — она кивнула и дебил по кличке Вилка приподнял меня за одну руку, — Будешь дергаться, я вмажу тебе сильнее, а потом твою жопу порву, поняла? — я быстро закивала и они меня отпустили, захлопнув дверь.

— Сними с себя это и залезай в ванну, — я попыталась хоть как-то попросить у нее о помощи:

— Прошу помогите мне…

— Закрой рот и делай, что сказала, — я поняла, что с этой жуткой тёткой лучше не разговаривать, поэтому послушно стянула белье и встала перед ней абсолютно голая. Женщина оглядела меня и вынесла свой вердикт:

— Волос нет, мороки меньше будет, — она что сутенерша, типа? — Залазь в ванну и хорошенько отмойся, — я залезла в огромную ванну, где была набрана теплая вода, хотя бы чуть погреюсь. Она протягивает мне какой-то гель для душа и я начинаю мыть себя им, руки дрожат, поэтому бутылек пару раз падает из рук и с грохотом ударяется. Женщина непрерывно, будто не моргая смотрит на меня и скептически ударяет ногтем по мраморной столешнице.

— Сколько тебе лет? — я останавливаюсь и смотрю на нее.

— Двадцать

— В каком возрасте лишилась девственности?

— В двадцать

— Сколько половых партнеров, в рот и задницу тоже считается? — пытаюсь сглотнуть, но слюни, будто застывают где-то в глотке и не могут пройти дальше.

— Один, — скидывает бровь и смотрит на меня.

— Интересно зачем ты им….

— Отказала сынуле, — намыливаю волосы и тут же смываю шампунь.

— Если не подохнешь после всего этого, приглашаю в свое агентство… Мужики любят большие голубые глаза, — я отворачиваюсь и прикрываю глаза, я просто хочу, чтобы меня отсюда забрал Влад и всё, единственное мое желание, пусть не примет он ребенка, пусть бросит, но спасёт, я знаю, он любит меня….

— Строптивая ты, мне нравится, — я стараюсь игнорировать её высказывания и продолжать мыться, медленно, — Шевелись, — смываю остатки пены и выхожу, вытираясь полотенцем. Руки трясутся, а ноги не могут держать туловище, колени создают вибрацию…

— Надевай это, — она протягивает мне белье и халат… Господи, как же пошло… Нет смысла сейчас устраивать истерику, поэтому я просто надеваю все это безобразие и запахиваю халат, туго завязав пояс на талии.

— Вперед, — она выходит из ванной комнаты, приглашая меня с собой, я заступаю за порог и ощущаю, как покидаю теплую комнату, а прохладный воздух коридора гонит по телу мурашки. Мы идем прямо, я чувствую, как мне плохо, как от волнения кружится голова, как гудит в ушах и как желудок провалился куда-то к пяткам.

Эта тётка открывает дверь в одну из спален, где стоит огромная кровать, горит камин, и это именно то место, где мне придёт конец, я не переживу этого. Изнасилование будет для меня концом, я знаю это. Меня оставляют, а женщина покидает комнату.