Книга Отец подруги. Никто не узнает, страница 53 – Вероника Касс, Адалин Черно

Когда была маленькая я очень часто гуляла в этом районе. Недалеко от ресторана находится художественная школа, в которую я когда-то ходила. Словно в прошлой жизни. Отмечаю недовольно про себя, и выныриваю из очередного двора в арку между домами, пробегаю еще одну улочку, добегаю до края знакомой мне школы, выворачиваю из-за угла и буквально врезаюсь в движущейся автомобиль.

Словно пытаясь его остановить, я упираюсь руками в глянцево бирюзовый капот и не дышу.

Машина стоит. Больше не едет? Так быстро затормозила? Какой же красивый цвет капота. Надеюсь я его не поцарапала ногтями, а то очередного безумного счета мне не хватало.

Мысли проносятся хаотично, и я даже не знаю за какую из них хвататься.

Я жива. И это главное. Кажется у меня даже ничего не болит. Только сердце бьется как бешенное, и дыхание никак не хочет меня слушаться.

Раз. Два. Три.

Я отрываю взгляд от безумно красивого капота, поднимаю голову, все еще упираясь ладонями в бирюзовую поверхность, а то чего доброго не устою и упаду, и вглядываюсь в лобовое стекло.

За рулем девушка. Что очень ожидаемо и предсказуемо по цвету машины. И девушка эта напугана, судя по всему, не меньше моего. А может даже и больше.

Глядя на нее, складывается ощущение, что это не ее машина сбила меня, а я ее машину. При этой мысли я улыбаюсь, а глаза девушки удивленно расширяются и она начинает двигаться — она выскакивает из машины.

— Тася? — кричит она. — Ты же Тася, да? Как ты? Ничего не болит? Я так напугалась!

Она обегает машину, трогает меня за руку, начинает ощупывать, затем отрывает мои руки от капота и осматривает уже их.

Я же смотрю на девушку. На вид она моя ровесница. Красивая, молодая, очень обеспеченная, но взгляд добрый и искренний. Явно машину ей купили или родители или заработала сама, но уж точно не … как это любят говорить — насосала?

— Откуда ты меня знаешь? — как бы не старалась, узнать девушку я не могу. Лицо кажется смутно знакомым. Брюнетка. И глаза черные-черные. Такие же красивые, как у Дамира.

Стоп… это что-то меня уже совсем не туда понесло.

— Я Тася, а ты кто, — продолжаю я, девушка к этому времени плотно сжимает мои ладони и не спешит их отпускать. А я выдергивать, смотрю ей в глаза и жду.

— Я Уля. Ульяна! Ты меня не помнишь? — я вздергиваю бровь.

Ульяна отпускает одну мою руку и указывает рукой мне за спину. Еще и губы поджимает. Кажется она очень возмущена тем фактом, что я ее не узнаю. Я оборачиваюсь. За моей спиной угол серого здания.

— Причем тут стена?

— Может ты все же ушиблась? — ахает она. — Ты и здание не узнаешь?

— Причем тут художка?

Стоит мне только произнести эти слова, как в голову закрадывается догадка. Еле осязаемая мысль начинается крутиться в голове. Если длинные темные волосы Ульяны заплести в две косы, и подстричь ей челку. И уменьшить ее лет так на десять…

— Ульяна? — переспрашиваю я, словно не веря собственным словам, Ульяна же радостно кивает, а затем крепко меня обнимает.

Вот это да.

Когда-то давно.

Да… словно в прошлой жизни, когда маленькая я ходила в художественную школу, мы с Улей сидели за одной партой. Но когда мне было двенадцать у нее умерла мама и отец Ули куда-то ее увез, а через два года в художку перестала ходить уже я. Денег больше не было.

— Я так рада, что встретила тебя, — восклицает она. — Я очень часто о тебе вспоминала, Тася! Даже просила папу, чтобы он тебя нашел, но ему сказали, что ты ушла из школы и даже координат своих не оставила.