Книга Магия первой встречи, страница 60 – Натали Андерсон

Разве она не понимала, что он не мог? Что он даже не знал, как!

Леон знал, что Этти не будет запрещать ему общаться с ребенком. Она просто отказала ему в доступе к себе самой. И почему‑то это было хуже всего. Он не мог этого вынести и не мог понять, почему это было так ужасно.

Ведь он делал то, что делал всегда: боролся за сохранение контроля. Он изолировал себя. Работал круглосуточно.

Леон понимал, что Этти жаждет любви. Вот почему она работала с таким рвением: ей нужно было видеть, что она нужна. Она не понимала, что все эти люди любили ее просто за то, что она есть, — веселая, щедрая, любопытная, увлеченная…

И он был настолько глуп, чтобы сказать ей, что не верит в любовь.

Он сел на полу у окна, погладил щенка и наконец признался себе, что был трусом. Более того, он был идиотом. Он не принял того, что она предложила. Он даже не признался себе, что она была права.

Четвертое утро без нее было хуже, чем все предыдущие. Он больше не мог этого выносить. Изоляция и зияющая дыра внутри росли с каждой секундой, и сегодня он испытывал настоящую физическую боль. Только сейчас Леон понял, как он был уязвим. Этти нанесла ему сокрушительный удар. Он закрыл глаза и прислонился к прохладному окну, с видом на свой безупречный сад.

С приходом Этти в его жизнь в душе забрезжило ожидание чего‑то, о чем он никогда не решался мечтать. Когда она сказала, что влюблена в него, перед глазами возникло видение маленькой семьи: картинка, наполненная весельем, смехом и страстью. Такой семьи у него никогда не было. Это видение было мучительным.

В его семье не было честности, не было смеха и совершенно точно не было любви. Ничего, кроме холодной жестокости со стороны его матери. А когда он попытался поговорить со своим отцом, то тот решительно прервал его. Не захотел услышать правду. Заставил его замолчать.

Но разве Леон не сделал то же самое с Этти? Он отказался даже признавать проблему, не говоря уже о том, чтобы попытаться решить ее.

Он тоже заставил ее замолчать. А Этти никогда не прерывала и всегда выслушивала его. Она хотела, чтобы он говорил больше. Она не осуждала его, она просто приняла его таким, каким он был.

Желчь поднялась у него в горле. Он не хотел быть похожим на своего отца. И он был уверен, что не хочет быть похожим на свою мать. Почему он думал раньше, что все, что требовала от него его мать, было в порядке вещей?

«Никогда не показывай слабость. Ни гнев. Ни страх. Ни слезы. Ни смех. Ничего!»

Даже когда он научился скрывать свои эмоции, его мать не полюбила его. Ничего из того, что он научился делать, не могло изменить ее отношение к нему. И сейчас он понял, что все, чему учила его мать, было неправильно! Но он был так занят борьбой за ощутимые признаки успеха, что не мог понять, чего ему на самом деле не хватает. Зато сейчас он понял, чего добилась его мать, — живя в мире в постоянной самоизоляции, он мог бы с тем же успехом вернуться в свой темный шкаф.

Этти была права. Проявлять эмоции — это не то же самое, что потерять контроль над ними. Да и что плохого произошло бы, если бы он потерял контроль? Что могло случиться? Худшее уже случилось: Этти покинула его.

И вот он здесь, в своем доме — одинокий, холодный и застрявший в эмоциональной петле своего прошлого. Он думал, что с этим покончено, что он свободен от этой боли. Но как выяснилось, он не справился с ней. В собственном красивом доме он не находил большего комфорта, чем в темном, отвратительном шкафу своих детских мучений.