Книга Желанная распутница, страница 18 – Джули Беннет

— О, ты пришел!

Лукас посмотрел на кухню и чуть не проглотил язык. Пейсли была в фартуке и туфлях на шпильке. Она держала в руках бокал с его любимым бурбоном.

— Надеюсь, ты не против того, что я принесла несколько своих вещей. — Она подошла к нему и протянула бокал. — Я просто подумала, что, раз остаюсь здесь, ты захочешь, чтобы мне было уютно.

Отдав ему бокал, она повернулась к нему голой попой.

— Ужин будет готов через десять минут, а ты пока переоденься! — бросила она ему через плечо.

Лукас выпил янтарную жидкость, и она обожгла ему горло. Когда, черт побери, Пейсли успела все это сделать?

Он пошел за ней на кухню и трепетно наблюдал, как она вытаскивает из духовки какую‑то вкуснятину.

— Надеюсь, ты любишь курицу кордон‑блю. — Она поставила кастрюлю на плиту и закрыла дверцу духовки, затем потянулась, чтобы выключить огонь. — Еще я приготовила салат с абрикосами и сыром фета.

Лукас скрестил руки на груди и прислонился к кухонному столу.

— Ты будешь и дальше притворяться, что не переделала мою гостиную и не готовишь ужин голышом?

Она одарила его полуулыбкой, которая только сильнее возбудила его. Пейсли играла с ним.

— Во‑первых, я не совсем голая. — Ей хватило смелости погладить его по щеке, а потом вернуться к ужину. — Во‑вторых, ты полон предрассудков, поэтому я подумала, что тебе понравится голая женщина на кухне. Я была не права? Я просто пытаюсь быть послушной женой.

Она перестала осматривать шкафы, уставилась на него и невинно заморгала.

Лукас захлопнул дверцу шкафа, которую она открыла. Потом быстро взял ее за талию и усадил на стол. Пейсли взвизгнула и схватилась руками за его плечи.

— Послушание — не твой конек. — Он встал между ее ног и уставился ей прямо в глаза. — Ты закончила притворяться?

Пейсли пожала плечами:

— Наверное, нет.

— Что мне делать с этими дебильными подушками на моем диване?

Пейсли рассмеялась:

— Они его очень красиво украсили.

— Они нелепые, — проворчал он.

Пейсли теребила пуговицу на его рубашке.

— Если я хожу перед тобой голышом, а тебя беспокоят только подушки, значит, наш медовый месяц закончился.

Нет, он с трудом сохранял самообладание и запрещал себе срывать с нее фартук. Ему было непонятно, почему он постоянно ее хочет. Казалось, у нее были те же желания.

— И вообще, где ты был? — спросила она и принялась расстегивать его рубашку. — Мы только вернулись, и ты сразу уехал.

— Потому что, когда мы остаемся одни, я могу думать только о сексе с тобой! — прорычал он, стягивая рубашку и швыряя ее на пол. — Мне надо было поработать.

Она замерла:

— Стерлинг?

Лукас шагнул назад:

— Да. Я ходил в бар, в котором работала твоя мать, когда она забеременела тобой.

— Он все еще работает? — спросила она. — Я не бываю в том районе, поэтому никогда не задумывалась об этом.

— Это не лучший район, — согласился он. — Но бармен вспомнил твою мать.

Пейсли спрыгнула со стола и округлила глаза:

— Что он сказал?

— Был один богатый человек, который всегда слонялся около нее, но он не знает его имени.

Пейсли поджала губы и посмотрела на пол, размышляя.

— Я думала, все знают, кто такой Стерлинг.

Лукас шагнул к ней и развязал тесемки фартука у нее на шее и талии.

— Может быть, он знает Стерлинга, но это было давно. Люди меняются.

Фартук упал на пол между ними. Пейсли широко раскрыла глаза.