Книга Ты меня променял, страница 88 – Лена Голд

— То есть ты, тесть, не против их отношений, да? А я вот о своем ребенке думаю. Его будет воспитывать этот сукин сын? Ни в коем случае!

Отец делает шаг вперёд, но сразу же замирает, едва Костя отстраняется. А затем… Этот ублюдок неожиданно толкает меня вперед с такой силой, что я ударяюсь животом о капот его автомобиля.

— Эмилия! — слышу глухое.

Падаю на колени, чувствуя тупую боль внизу живота. Из глаз брызжут слезы, а мысль, что я могу потерять своего малыша, о котором мечтала много лет, добивают окончательно.

Женя валит на землю Костю и бьёт его куда попало. Отец поднимает меня на ноги и встревоженно разглядывает мое лицо.

— Эмилия, родная, — хрипло выдает он, сжимая мои плечи. — Болит? Живот болит?

Что-то теплое течет по бедру вниз. Я это чувствую. Опускаю взгляд на свои ноги и сразу же замечаю кровь.

— Господи, — шепнув, чувствую, как темнеет перед глазами.

* * *

Голова раскалывается. Мне кажется, что я нахожусь без одежды во дворе в зимнюю погоду. Потому что безумно холодно. Хочется прикрыться, но не чувствую своего тела. Слышу чей-то шепот, не могу разобрать, чей именно.

— Она не может потерять ребенка! Вы шутите, да? Этого не может быть! — это точно голос Жени. Он ещё что-то говорит и говорит, но все слова доносятся издалека.

— Доктор, вы уверены? — Мама. Кажется, она плачет. — Она забеременела спустя три года. Так хотела этого малыша...

Мне удается приоткрыть веки. Но белый потолок и свет ослепляют глаза, я сразу же зажмуриваюсь. В горле сухо, будто песка насыпали. Хочется пить и ничего не слышать. Заткнуть ущи.

Я... Я лишилась своего ребенка. Я больше не беременна. Я не стану мамой...

Эти мысли обрушиваются на меня как железная плита, давят. Убивают, уничтожают. Я же так об этом мечтала...

— Черт тебя возьми, Соколовский! Скажи, что это неправда! — рычит отец.

— Эмиль, я сделал все, что мог. Увы, спасти ребенка не удалось.

Я чувствую, как кто-то подходит ко мне. Сжимает мою ладонь, потом подносит к губам и целует ее. Поворачиваю голову и сразу сталкиваюсь с маминым взглядом.

Она опять плачет.

— Эми, родная...

— Мам, — шепчу я. — Ты... Ты говорила... Что будешь рада, если я поеду с тобой в Америку. Твое предложение... Оно все ещё в силе?

— Эмилия, родная, не нужно так...

— Я хочу уехать. — Не желаю спорить. Не позволю себя отговаривать. Отворачиваюсь, задыхаясь в слезах. — Хочу улететь отсюда как можно дальше, мамуль. Не хочу здесь оставаться...

Евгений

— Доволен? Я спрашиваю, доволен?

Эмиль в ярости. Он бьёт Костю в челюсть, под ребра, а тот никак не реагирует. Будто под наркотой, честное слово. Когда он начал курить всякую дрянь?

Жду, когда Бестужев закончит и отойдет в сторону. Мне есть о чем с Костей поговорить. Сукин сын! Я в глаза Эмилии смотреть не могу. Там столько боли и разочарования... И эту боль я ощущаю, как свою собственную!

— Я не хотел, чтобы она... Чтобы ребенка потеряла, — бормочет кретин. Рот у него от ударов Эмиля окровавленный. Глаза еле держит открытыми.

— Мразь! Гондон! — и снова Эмиль не сдерживается. Я понимаю, каково ему. Видеть боль в глазах дорогого человека — настоящая пытка.

Я не вижу Эмилию уже три дня. После того случая она закрылась в себе и из дома не выходит. По словам Арины, она хочет улететь в Штаты.