Книга Ты меня променял, страница 93 – Лена Голд

Любимый... Никогда его так не называла. И, видимо, Женя сам удивился, судя по тому, как он резко поднимает голову и заглядывает в мои глаза.

— Повтори, — просит он.

— Что? — строю из себя дурочку, широко улыбаясь.

— Повтори, что ты сказала, Эмилия.

Голос хрипит. Он смотрит в упор. Не моргает.

— Любимый, — чмокнув Женю в губы, я углубляю поцелуй. — Люблю я тебя, Карельский. Безумно люблю.

И вот. Сегодня наш график чуточку сдвигается. Женя должен был пойти в душ, но, кажется, отправимся мы туда вместе.

Потому что он вгрызается в мои губы так, как этого никогда не делал. С такой жадностью и голодом, что сама удивляюсь и отвечаю ему с тем же напором.

Этот человек умеет убеждать. Он анализирует людей, события, чувства и делает всегда соответствующие выводы. Женя помог выбрать помещение, где я две недели назад начала преподавать танцы. Не знаю, с кем он связался и как у него так получилось... Но обратились к нам очень много родителей, кто хотел бы, чтобы их детишки занялись танцами.

Пришлось позвонить своим давним друзьям, с кем мы когда-то соревновались вместе. С кем неоднократно поднимались до вершин. Кто-то отказался, сказав, что не может покинуть свое нынешнее рабочее место, а кто-то без раздумий согласился.

У Карельского изначально было условие: не вмешиваться в дела компании отца и брата. Даже агентство отпустить, лишь заняться любимым делом. Ведь он знает, как я обожаю обучать детей и выстраивать с ними диалог. Это действительно то, что мне безумно нравится.

Подхватив меня на руки, Женя поднимается с дивана и идет в сторону ванной. Не удивительно. Значит, душ мы будем принимать вместе.

— Эй, полегче, — смеюсь я, когда он нетерпеливо стягивает с меня одежду. А потом приступает к своей.

— Я так долго ждал от тебя этих признаний... — сказав хриплым шепотом, Женя устремляет взгляд на мое обнаженное тело. — Думал, никогда не услышу.

Я невольно хмурюсь. Обхватив руками его голову, заглядываю в глаза, все пытаясь понять, серьёзен ли он.

Карельский настраивает воду.

— Если я приняла твое предложение руки сердца, разве это уже не означает, что я к тебе неравнодушна?

— Возможно. — Женя избавляется от одежды окончательно. — Но из твоих уст я впервые слышу признание, — хрипло выговаривает он, прижимаясь ко мне всем телом.

Я чувствую его эрекцию. Она упирается мне в живот. Вода течет, наши тела становятся влажными.

— То есть ты удивлен? — хмыкаю, гладя его шею. — Знаешь… — Прижавшись губами к коже его плеча, провожу до шеи. — У меня есть ещё одна новость, которая удивит тебя не меньше, чем мое признание в любви.

Я слышу, как Женя шумно сглатывает, упираясь руками в холодный кафель по обе стороны от моей головы. Он скользит затуманенным взглядом по моему обнажённому телу, останавливается на губах.

Положив руки на его вздымающуюся грудь, чувствую, как бьётся его сердце. В бешеном ритме, как и мое.

— Жень...

— М-м-м?... — Его губы у моего уха. Обхватывает мочку, посасывает.

— Я люблю тебя, — шепчу.

— Я тебя тоже, родная, — хрипло, едва слышно.

— А ещё я беременна от тебя.

Замираю в ожидании ответа Карельского.

Он тоже застывает. Вообще не дышит! Слишком резко поднимает голову и, взяв меня за подбородок, впивается в мое лицо вопросительным взглядом.

— Повторить? — улыбаюсь я. И, не дождавшись ответа, произношу ещё твёрже: — Жень, я беременна. Ты станешь отцом, а я мамой. Ты же рад?