Книга Босс для Красной шапочки, страница 72 – Алёна Амурская

— Да мне-то что. Завтра так завтра. Ты только бумажку об этом подпиши, чтоб ко мне вопросов не было, и гуляй себе.

— Бумажку только мастер наш может...

— Извините! - обращаюсь к ним, чувствуя себя дурой и напрягаясь еще больше из-за этого. - А когда меня выпустят? Мне домой надо, бабушка беспокоиться будет.

Дежурный бросает на меня короткий взгляд.

Слегка землистая некрасивая физиономия и припухшие мешки под маленькими унылыми глазами выдают в нем человека, склонного прикладываться к бутылке. На меня он смотрит без интереса, а вот мои соседки с их полуоголенными телесами и периодическим хихиканьем вызывают у него заметное оживление.

— Ничего, переживет как-нибудь, - отмахивается он.

Такой ответ тревожит меня еще больше. Я впиваюсь взглядом в лицо дежурного и напряженно требую:

— Тогда дайте телефон, чтобы позвонить ей! Я ведь имею право на один звонок, не так ли?

И неважно, что у бабули нет своего телефона. С ней можно связаться через соседа Михалыча, он ей все передаст.

Но в ответ я получаю только пустой взгляд с равнодушными словами:

— Связь не работает, - и размашистый кивок в сторону удивленного техработника: - Вон, видите, товарищ сообщает, что только завтра утром неисправности устранят.

— Э-э... - полуозадаченно-полуиспуганно блеет тот. - Я пойду, пожалуй, к мастеру... насчет бумажки, согласовать... - и шустро выметается за порог полицейского участка.

Потребовать объяснений по странному ответу я не успеваю - вместо техработника в помещение вваливается несколько патрульных. Один ведет за руку испуганную худенькую женщину с большим пакетом сельдерея и петрушки в руках, а двое других волокут парочку злющих на вид здоровяков в наручниках.

— Эти таксуют с нарушением! - поясняют полицейские. - А гражданка торговала зеленью без разрешения. Жалоба на нее поступила.

Женщину заталкивают ко мне в «обезьянник», в суматохе позабыв про сельдерей и петрушку, а вот здоровяки-таксисты категорически против добровольного размещения за решетку.

— Это полицейский проиж... проивз... вол! - орет один очень экспрессивно, но слегка невнятно. - Я на вас жалобу накатаю! Применение насилия к задержанным...

— Ну попробуй. Если что, у нас камеры сегодня не работают, - кривится дежурный и кивает патрульным. - В соседнюю клетку обоих.

— Эй, погодите, - напрягается второй таксист, - а я в туалет хочу, отлить срочно надо!

— Потерпишь.

— Да я ж штаны обмочу! Слышь, начальник, ты чет совсем... не по-человечески это...

— С волками жить - по-волчьи выть, - изрекает дежурный без капли жалости.

На его обрюзгшей физиономии - черствое выражение абсолютно выгоревшего на работе трудоголика, который плевать хотел на правила и ради своего комфорта готов их нарушать при любом удобном случае.

— Да пошел ты, сволочь! - возмущается таксист и упирается в дверцу всеми конечностями. - Требую посещения туалета! Мы знаешь сколько выжрали вдвоем? Целый пузырь! Весь пол тебе тут обгадим, урод!

— За оскорбление лица при исполнении - тем более потерпишь.

Совместными усилиями патрульные заталкивают нетрезвых таксистов в соседний «обезьянник», и один перед входом неодобрительно косится на дежурного.

— Жорыч, ты не жести так. По лезвию ходишь... нажалуются нашему Чернобесову...

— Ему сегодня не до этого, сам на измене сидит, - пожимает плечами дежурный «Жорыч» и вполголоса добавляет: - Людей Мрачко вроде ждем...