Книга Сделка-only, страница 38 – Рина Беж

На работу возвращаюсь в раздумьях. С Михайловым прощаюсь на автомате. Даже в кабинет Игнатова-старшего вхожу, забывая чувствовать мандраж и пиетет перед «царь-батюшкой».

— Сергей Сергеевич, — произношу ровно и обеими руками прижимаю к животу прихваченный по случаю ежедневник. — Вы просили зайти.

Да, напоминаю.

Ну а вдруг старческий маразм?

Сына-то он с женой поздно родил. Ему, если не ошибаюсь, где-то под шестидесятник сейчас. А у меня и в двадцать восемь иногда кое-что из головы вылетает. Вот, к примеру, просьбы всяких бывших женихов.

Иван-Царевичей, мать их так.

— Проходите, Вера Владимировна, — кивает высший начальник и сверху до низу полосует цепким взглядом из-под очков. — Присядьте пока, — указывает на стул напротив своего кресла. — Я через пару минут освобожусь.

И углубляется в бумаги, которые просматривал перед моим приходом.

Выполняю.

Прикрываю за собой дверь. До этого ее не трогала. А ну как прямо с порога выставят писать заявление в приемной. И прохожу к обозначенному месту. Спокойно сажусь, скрещиваю ноги в лодыжках, складываю ладошки на кожаной обложке записной книги и, чтобы не скучать, приступаю к визуальному осмотру кабинета.

Ну не на генерального же пялиться?

Мне мужчины в возрасте как-то не интересны.

— Нравится? — вопрос Игнатова застает врасплох.

Признаюсь, фотокартина, на изучении которой меня ловят, впечатляет. Не потому, что она прекрасна, и я хотела бы там побывать. Скорее, тем, что кажется здесь неуместной.

В кабинете гендиректора солидной строительной фирмы я ожидаю увидеть один из тех объектов, что уже были спроектированы и воплощены в реальность «Слайтон-строем», но никак не хибарку, сколоченную из бамбука.

Ах да, на картине представлен пейзаж с лазурно-голубым морем, белым песчаным пляжем и небольшое бунгало под высоченной пальмой.

— Симпатично, — даю обтекаемую оценку, уверенная, что мое мнение хозяина кабинета вообще никак не волнует, и встречаюсь с зелеными чуть прищуренными глазами.

Судя по позе, Игнатов уже какое-то время не читает свои бумаги, а наблюдает за мной.

Хм, проморгала. Сама виновата. Надо быть внимательней, впрочем…

— Вера Владимировна, Вы умная женщина?

Такого вопроса от директора не ожидаю. Наверное, на то он и рассчитывает, потому что, спросив, чуть склоняет голову вбок и пристально изучает мое лицо, шею, грудь, руки.

Неприятно. Но терпимо.

— Хотела бы ответить — да, — обозначаю намек на улыбку, делая паузу, и продолжаю, — но, нет.

— Нет?

— Нет. Мой папа говорит, что люди, считающие себя умными, самые большие глупцы на свете. Потому что не умеют думать и анализировать.

— Вот как? — Игнатов отклоняется на спинку кресла, упирается локтями в подлокотники и складывает пальцы домиком. — Интересный у Вас… папа. Мудрый.

— Самый лучший, — а вот теперь улыбаюсь по-настоящему.

Обожаю своих родителей.

— Тогда, как дочь мудрого отца, скажите мне, Вера…, если я оставлю Вас в своей фирме работать дальше, Вы не наделаете глупостей? Да, я оценил Вашу выдержку в пятницу, хотя по лицу сразу понял, что про отношения Ивана и Ольги в курсе Вы не были, — Сергей Сергеевич говорит неторопливо, проникновенно, и пристально следит за моей реакцией. — Но что теперь, когда из подружки коммерческого директора Вы превратились в его бывшую?