Книга Сделка-only, страница 63 – Рина Беж

Рыжая стервочка в душе ликует и требует схулиганить.

Прячу в уголках рта ехидную улыбку, прикусываю нижнюю губу и медленно веду по ней зубами, постепенно освобождая. Наблюдаю за тем, как стальная радужка внимательных глаз Арского начинает темнеть и…

— Виктор Алексеевич, ты рыбку кушай. Сам сказал, что у нас конфетно-букетный период, вот и не отвлекайся.

— А ты не провоцируй, Вера Алексеевна, — фыркает в ответ, растягивая на порочных губах улыбку. — Я ведь тоже хулиганить умею.

И смотрит пристально, что не только щеки, но и уши вспыхивают.

О, отчетливо понимаю, что не лжет. Сыграть в ничью с таким игроком на поле — уже сам по себе подвиг.

Домой меня отвозят около десяти, сытую и довольную. А еще слегка пьяную от пива и очень сильно от жарких поцелуев и комплиментов на грани фола.

— Не провожай, — говорю уже привычную фразу и заставляю себя покинуть уютный салон автомобиля и мужчину, что… по-дружески предлагал остаться на ночь в гостевой спальне, до которой я, оказывается, не добралась.

А в парадной так и валяются лепестки роз…

— Верочка, здравствуй!

Тьфу ты, ёшкин кот!

Резко оборачиваюсь и хватаюсь за сердце, стараясь удержать его в привычном месте.

Я так сосредотачиваюсь на разглядывании поломанных колючих стеблей, сваленных на две ступени ниже площадки, и темно-бордовых мазках разлетевшихся в эстетическом беспорядке лепестков, что пропускаю момент, когда распахивается соседняя дверь, и оттуда выныривает голова Шапочкиной.

— Клавдия Ильинична! — выдаю придушенно, не скрывая, что ее партизанский маневр довел меня практически до инфаркта. — Доброй ночи. Вы чего не спите?

«Твою ж, налево, колокольчик на шею вешайте!» — добавляю мысленно.

— Тебя жду, — выдает седовласое неспящее чудо заговорщическим шепотом и пальчиком к себе поближе манит. — Иди, чего скажу.

Ох, что-то не охота.

Чуть хмурюсь и всё хорошее заранее прочь отметаю. Ради банального «спасибо, что помогла» или «а у Макаровны кошка окатилась, возьми котенка», соседка отодвигать здоровый сон на час точно бы не стала. Значит, плохое.

А ведь такой хороший день был, эх.

Протяжно выдыхаю. Стараюсь незаметно. Огорчать грозу местных хулиганов и алкоголиков нельзя. С такими важными людьми дружить надо. Подхожу ближе, как просили.

— Случилось что? — уточняю так же шепотом, как Шапочкина.

Ежели ей нравится играть в шпионские игры, кто я такая, чтобы мешать?

Присоединюсь.

— Случилось, — выдает соседка довольно, сверкая предвкушением в чуть подернутых пеленой глазах, и под ноги мне кивает, — а это твои устроили.

— Кто мои? Что устроили?

Понимаю, что со стороны выгляжу тупой и несообразительной блондинкой, хоть и вступила в ряды рыжих, но… но, когда в городе у тебя нет ни родных, ни близких, и ты точно знаешь, что мама с папой сейчас сидят у себя на Севере, а не нагрянули сюрпризом в гости, и знакомых, которые пришли бы без приглашения и без предупреждения, тоже нет, то… ну да, я туплю. Сильно.

— Мордобитие устроили и вот, — тыкает Шапочкина в ошметки роз, — намусорили. А кто…

Тут она растягивает губы в улыбке. Такой, что сам Джокер обзавидуется.

Мысленно передергиваю плечами и перекрещиваюсь.

Привидится же…

— Так твой этот, бывший, Ванька. Белобрысый, с зелеными глазами. Тощий, — описывает Игнатова. — Он, как второго признал, сразу драться полез.