Книга Ты выбрал её, страница 16 – Оливия Лейк

Оля

Две недели жила как во сне. Все на автомате. Очень сложно привыкнуть к новой жизни. Вроде бы свободна — делай, что хочешь! Не хочу готовить — не готовлю; бардак и полы две недели не мыты — и ладно! Стирать, вытирать сопли, ждать мужа в ночи. Убирать носки и брошенное на пол полотенце: если Руслан был в душе, то оно с вероятностью в сто процентов будет валяться в нашей гардеробной. Сейчас у меня полная свобода во всех отношениях. Правда, я слишком привыкла и скучала по той своей жизни. По Руслану, хоть он этого и недостоин, но любовь ведь не проходит моментом. Истончается, усыхает, умирает. Постепенно. Я не верила, что для этого понадобятся годы, но какое-то время точно.

Еще одна сердечная рана — дочка. Две недели прошло, а Соня так ни разу не позвонила. Я тоже никак с ней не связывалась, не хотела давить. Ну или не желала быть обвиненной в привязывании к себе ребенка. Я ведь вроде как ни мать ей. Вероятно, она нашла общий язык с Алисой. Что же, родная кровь. Возможно, бывшая Руслана реально образумилась и смогла стать хорошей матерью для Сони. Если это так, то, естественно, меня там не будет. Уверена, Алиса — не божий одуванчик, а вполне себе целеустремленная стерва. Руслана в бараний рог скрутила, а это не просто. Я не видела раньше человека, которому это удавалось.

Хорошо, что у меня была работа, и я могла загрузить себя по полной. Раньше я не брала дополнительные часы и уходила в два дня как штык. В школу за Соней нужно было: мы обедали, быстро делали уроки, затем балет или английский, а еще художка и театральная студия.

— Ольга Вадимовна, — ко мне в класс заглянула мамочка одного моего ученика. Я кивнула, показывая, что еще минут десять.

Меня давно просили брать индивидуальные занятия по коррекции тяжелых нарушений речи. Мы никогда не укладывались в отведенные пятьдесят минут. Особенных детей очень сложно настроить на работу в моменте, а когда поймал волну — жалко сворачивать достигнутое, только потому что время вышло. Я не брала денег дополнительно, даже в качестве добровольной благодарности. Для меня было наградой, когда дети начинали складно говорить предложениями. Я не святая и тоже уставала, плюс нервы, но работу свою любила. Это призвание.

— Пойдем, Семочка, — взяла его за руку, — мама уже заждалась.

— Ну как? — она очень переживала. Родителям особенных детей очень сложно: давление общества и собственные ожидания. Хочется как все: радоваться оценкам или грустить над тройками чада; дуть на разбитые в игре коленки; ругать за баловство, обычное, стандартное, детское. Но у них так никогда не будет. Будет по-другому, и мы обязаны помочь, чтобы это иначе было со знаком плюс.

— Сёмочка, молодец, — погладила по голове. Хороший мальчик, очень добрый, старательный. У него расстройство аутического спектра, но мы все боролись, чтобы ребенок начал говорить связно и понятно. Ему пять. Когда он попал ко мне в группу, были исключительно звуки. Полгода — и он называл многие предметы вполне четко, но со связкой проблема. Ничего, справимся! — Не волнуйтесь, — сжала руку матери, — прогноз хороший. У нас получится.

Матерям особенных детей особенно важна поддержка общества, поэтому я всегда говорила «мы». Чтобы человек чувствовал: он не один в этой борьбе.