Книга Ведьма из Кингспорта, страница 117 – Рональд Малфи

Насколько я знал, уровень самоубийств среди полицейских был куда выше, чем у представителей большинства других профессий. Будь я кем-то вроде Мича (а может, и Тиг, если вспомнить ее нынешнее состояние), я бы, конечно, сделал вывод, что шериф Дин Келли помешал честному расследованию дела Роберта Грейвса, за это попал под действие проклятия – и в итоге таким страшным способом погиб.

Но я не был Мичем. Я не был Тиг.

Я отказывался поверить в это.

В темном прямоугольнике дверного проема что-то шевельнулось. Я замер, ожидая, что оно появится вновь и заявит о себе, но нет. И все же я смотрел на это темное…

(прямоугольное)

…пространство еще несколько секунд. Разум пытался собрать что-то воедино – что-то такое, чего я раньше не замечал, хотя оно находилось в этом доме, рядом со мной. Я перевел взгляд на стену в другом конце комнаты, где висело старое зеркало. В нем отражались половина моего лица – один усталый глаз, смотревший вдаль, – столбик кровати и рисунок, который Бонни подарила мне в тот день в «Причальной крысе», приклеенный к стене у изголовья. В зеркале отражалось число 13…

(Это не тйинадцать)

…и я резко сел в кровати.

Потому что вдруг понял, что я вижу на этом рисунке.

V

На стене в вестибюле обычного манхэттенского жилого дома внезапно зазвонил давно не работающий, всеми забытый старый дисковый телефон.

Когда я уезжал из Кингспорта на учебу, большинство местных жителей уже забыли про существование мотеля семьи Мичем. Летние туристы предпочитали куда более презентабельные гостиницы, расположенные дальше по шоссе, – так что у этого невзрачного заведения сложилась репутация местечка, где можно или переждать, пока жена не перестанет на тебя злиться и пустит-таки домой, или уйти в запой, или повеселиться с любовницей.

Когда мы были детьми, Мич обожал рассказывать всякие мерзкие истории о посетителях мотеля и том, что́ они оставляли после себя в комнатах: использованные презервативы на полу, похожие на сдувшиеся мочевые пузыри; пятна крови на простынях от слишком бурной ночи любви; забытый пакетик кокаина в бачке унитаза. Что-то звучало правдоподобно, что-то – нет.

Вспоминая его байки, я подъехал к мотелю. Проезжая по темной дороге позади дома, внимательно рассмотрел возвышавшуюся над кронами деревьев вывеску со словом “MOTEL”, в котором отсутствовали первые три буквы. Оставшиеся буквы “EL” в зеркальном отражении напоминали «13». Во всяком случае, шестилетнему ребенку действительно могло так показаться.

Когда я свернул с Рокфиш-роуд, сразу стало понятно, что дом перешел в собственность государства: повсюду стояли предупреждающие об этом таблички, а кусты так разрослись, что крупные ветки скребли по бокам джипа. Однако далеко мне проехать не удалось – кто-то натянул через дорогу напротив мотеля цепь со знаком «Проезд запрещен». Я поднял голову, всматриваясь в вывеску мотеля над деревьями, – обветренную, увитую толстыми красно-зелеными стеблями ядовитого плюща.

Поехал дальше по дороге, пока не нашел место, где деревья поредели. Затем отогнал машину Тиг на обочину, чтобы ее не задел случайный автомобиль, если кого-то вдруг занесет на этот пустынный участок дороги. Вылез из джипа, перелез через цепь и прошел по пологому склону к старому мотелю семьи Мича.