Книга Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник, страница 107 – Джек Олсен

Судья читал дальше.

Коу утверждал, что после задержания легко мог бы дать отпор, если бы захотел.

«Как бывшего боксера с определенными достижениями, угроза физического насилия меня, разумеется, не напугала».

В «Заключительном слове» он задавался вопросом:

«Возможно ли, что человек, одетый в дорогой костюм-тройку… человек, известный как хороший и частый клиент „Розауэра“… человек со 110 долларами в кармане… человек, чья девушка ждала его на улице в машине… вдруг станет вором? Едва ли!»

Что касается слушаний, там тон становился уже почти театральным.

«Даже секретарь суда, казалось, была ошеломлена ужасным приговором. А моя подруга – очень стильная молодая леди с репутацией безупречной честности – совершенно раздавлена тем, что судья назвал ее лгуньей. Это было грубейшее оскорбление! Такое неподобающее поведение судьи требует извинений перед этой достойной гражданкой».

Судья Мерфи попытался вспомнить собственную реакцию на показания Вирджинии Перхэм. Он был уверен, что не называл ее или кого-либо еще «лгуньей» или «лжецом».

В последнем приложении, «Несправедливость в этом деле», Коу объяснял, что человеку его масштаба вряд ли вообще стоит тратить время на апелляцию.

«Я владелец или совладелец четырех компаний… Я человек чрезвычайно занятой. Я работаю от 70 до 100 часов в неделю.

Учитывая, сколько денег я могу заработать, семьдесят два часа общественных работ представляют собой большую потерю денег – денег, которые я в противном случае мог заработать».

Далее он предлагал объявить слушание незаконным или предоставить ему год вместо обычных десяти дней на подачу апелляции. Если приговор будет отменен, он, писал Коу, будет «готов» отказаться от дальнейшего преследования при условии, что сможет официально заявить, что не принимает и не признает обвинительный приговор. В противном случае ему придется «искать оправдания с помощью какой-либо доступной судебной процедуры, а затем подать иск на разумную сумму денег».

Судья Мерфи отложил толстый пакет и покачал головой. Казалось, у Коу и правда есть способности – но зачем растрачивать их на такое раздутое упражнение в самомнении? Письмо лишь подтвердило то, что он подозревал с самого начала: молодой человек в костюме-тройке пришел в суд не для того, чтобы доказать свою невиновность, а чтобы использовать зал суда как сцену.

Коу не стал обжаловать решение и не просил об исключении каких-либо формулировок из приговора. В итоге судья Мерфи показал письмо нескольким друзьям, включая одного или двух журналистов. Те сочли его саморазоблачительным.

Джини и Кевин снова помирились, и она даже согласилась помочь ему с общественными работами. Его приговор предусматривал посещение торговцев, чтобы получить пожертвования на социальные программы для детей. Он принялся за дело с удивительной энергией для человека, который всего несколько дней назад возмущался вопиющей несправедливостью, и Джини подумала, не решил ли он наконец смириться с приговором.