Книга Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник, страница 197 – Джек Олсен

Он добавил:

— Я работаю, и, кроме того, у меня есть свой бизнес и исключительно прочные связи с обществом. Моя помощь необходима для завершения сделок с недвижимостью. У меня есть финансовые вопросы, которые необходимо уладить.

В меркантильном Спокане это был аргумент весомый.

Судья снизил залог до тридцати пяти тысяч долларов. Несколько дней новостные фотографы слонялись вокруг тюрьмы, надеясь заснять драматическое освобождение, но Коу оставался за решеткой. Джей Уильямс спросил, в чем дело.

— Мои родители пытаются собрать деньги, – признался Фред. – Поручитель требует три с половиной тысячи долларов. Моя мать пыталась заложить свои драгоценности, но большинство из них оказались поддельными.

Прошла еще неделя, а обвиняемый все еще сидел в тюрьме.

В первые дни после ареста сына Гордон Коу не появлялся на работе, но затем вернулся и настойчиво жаловался на то, что против сына состряпали дело. Он сетовал на обращение тюремщиков с Фредом и подолгу говорил о его потребности в особой диете, его аллергии и астме. Новость о том, что молодой Коу болен, стала для сотрудников неожиданностью. Гордон обвинял тюремщиков Фреда в бесчеловечности.

По мере того как появлялось все больше обвинений против сына, главный редактор опровергал их одно за другим. Он давил на сотрудников и запугивал их. Те пытались разобраться, но сходились в одном: для человека, построившего карьеру на сдержанности и бесцветности, это была совершенно необычная позиция. Никто толком не понимал, как реагировать. Коу проработал в «Кроникл» сорок два года и только что был номинирован на премию Университета штата Вашингтон «Выпускник года». Однако при всей своей популярности он, казалось, ни с кем, кроме членов семьи, не был близок. Коллеги, проработавшие с ним десятилетиями, бывали у него дома лишь однажды – когда Рут Коу переделывала дом и показывала его на дне открытых дверей.

— Я никогда не работал с кем-то, кто так мало говорил о личной жизни, как Горди, – сказал бывший редактор. – За почти тридцать лет – от силы несколько минут о семье.

Коу считался приятным человеком с мягкой улыбкой, осторожным руководителем, который никогда не навлек бы на газету неприятностей, застенчивым человеком, не любившим критиковать или увольнять кого-либо, и безоглядным сторонником Спокана в четвертом поколении. В то же время его считали чрезмерно вмешивающимся, берущим на себя слишком много мелких дел, лично отвечающим на каждое письмо и раздающим утреннюю почту, как армейский клерк. Его давняя привычка засыпать за рабочим столом оставалась загадкой для сотрудников, поскольку он упорно отказывался признавать, что у него есть проблема. Один из коллег рассказывал:

— Он засыпал даже на собеседованиях. Однажды его будил сам мистер Коулз. Мы думали про гипогликемию – он каждый день съедал плитку шоколада. Кто-то говорил про транквилизаторы. Секретарша спросила про нарколепсию – он удивился и сказал «нет». Я как-то предложил сходить к врачу – он не понял зачем.

После ареста сына по обвинению в изнасилованиях Гордон Коу показал совершенно новое лицо – крикливого борца за справедливость. Он категорически отрицал статью в «Споксмен-ревью» о том, что Фред был осужден за кражу в магазине, назвав эту историю «от начала до конца сфабрикованной». На следующее утро он отвел двух редакторов в сторону и извинился: признал, что инцидент с кражей действительно был, но миссис Коу и Фред ему об этом не говорили, и в любом случае, по его словам, это дело было сфабриковано – как и обвинения в изнасиловании.