Книга Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник, страница 243 – Джек Олсен

«За кулисами мне сообщили, что судья лично предложил снисходительный приговор, если я соглашусь на одно из обвинений. Поэтому было принято решение оформить своего рода страховой полис и позволить психиатру выступить в суде. Я заплатил тысячу долларов врачу, чтобы он сказал то, что преимущественно было для меня новостью, – ради удовлетворения желания судьи. А затем судья развернулся и сказал: “Пожизненное”. Это была катастрофа».

Журналисту «Сиэтл таймс» он объяснял это иначе – длинно и сбивчиво:

«Это была просто осторожность… лучшая часть доблести… мне грозили четыре пожизненных срока… возможно, лучше признаться в одном, чтобы получить право на программу лечения и выйти через пару-тройку лет… Это имело смысл как юридическая уловка, но не сработало. Судья фактически нас обманул».

Позже он писал:

«Я заплатил Ветцлеру тысячу долларов за показания. Честно говоря, я был потрясен тем, что он сказал! Как и моя семья, которая считает его старым маразматиком! Я определенно не психопат, не психотик и даже не невротик. Я вполне нормален – и в сексуальном плане, и во всех других отношениях!»

Проверка показала, что ни Коу, ни его семья врачу не платили – как и все судебные издержки, его участие оплачивалось государством.

Сам доктор Ветцлер, человек с сорокалетней практикой, от комментариев уклонялся.

На вопрос, придерживается ли он своих показаний, он спокойно ответил:

— Конечно.

Большинство жертв восприняли приговор как облегчение.

— Я глубоко вздохнула, – сказала шестнадцатилетняя Сью Эллен Уилбер.

Мэри Олдхэм призналась:

— Я счастлива… Я боялась, что он уйдет из-за всей этой истории с психопатией. Мне жаль его родителей. Но он виновен.

Айрин Пул сначала сказала, что «рада», но тут же оговорилась, что радость здесь неуместна.

Джини Мейс отметила лишь, что приговор не вернет ей прежнюю жизнь.

Брокетт подчеркнул, что после ареста Коу изнасилования в районе Саут-Хилл прекратились, и сухо добавил:

— Я не уверен, что кастрация была бы настолько неуместной.

Одна из звонивших на радиопередачу женщин сказала, что Коу следовало бы «отвести в деревянную хижину, прибить к стене и сжечь заживо». Во многом это отражало настроение города.

Джей Уильямс сразу узнал голос. Он не разговаривал ни с кем из Коу уже три недели и не знал, в каких теперь с ними отношениях.

— Джейсон, дорогой! – сказала миссис Коу своим музыкальным голосом. – Как дела?

— У меня все отлично, миссис Коу. Как у вас?

Каждый их разговор, подумал он, начинался одними и теми же ритуальными фразами.

— Знаешь, Джейсон, мы с Гордоном скоро уедем из города. Ты, возможно, об этом слышал.

Поняв, к чему она ведет, он немного расслабился. Во время своих первых визитов в тюрьму Фред упоминал, что родители хотят, чтобы он занялся продажей их дома.

— Да, миссис Коу. Я это слышал. И мне жаль.

Ее голос стал ниже, почти воркующим:

— Джей, я просто хотела прояснить одну вещь… – пауза. – Как ты можешь жить со своей совестью?

Она сорвалась:

— Ты предал моего сына! Как ты мог…

— Миссис Коу…

— …Сдать его таким образом?

Тирада длилась несколько минут. Она спрашивала, считает ли он Фреда виновным, но не давала ответить.

— Вы были друзьями двадцать пять лет! А теперь мой сын будет сидеть в тюрьме! Ты мог бы его спасти! Почему ты не дал показания?