Книга Убийца со счастливым лицом. История маньяка Кита Джесперсона, страница 114 – Джек Олсен

Они установили за мной постоянное наблюдение.

На следующее утро меня вместе с другими уголовниками отвезли в окружную тюрьму в Бизби. Я все думал, не совершил ли ошибку, когда сдался властям. Мне надели ножные кандалы, и я брел, как спутанная лошадь, малюсенькими шажками. Наручники, цепями присоединенные к поясу, натирали мне запястья, а кандалы впивались в лодыжки. Мне выдали матрас и постельное белье и отвели в камеру.

Постоянное наблюдение означало, что свет не выключается всю ночь. В тюрьме постоянно кто-то кричал и шумел. Большинство других заключенных были латиносами. У нас не было ни телевизора, ни радио, лишь несколько потрепанных книжек в мягких обложках, чтобы чем-то занять время. Я пытался читать, но не мог сосредоточиться.

Я много думал о том, как водил грузовик и как испортил свою жизнь. Волновался, что больше никогда не увижу своих детей. Как Роуз вырастит их без моей поддержки? Я разозлился и ударил кулаком в стену. Поскольку спорить и ссориться мне было не с кем, я сердился на самого себя. Надо было мне постараться и все-таки покончить с собой, наглотавшись таблеток.

Когда судебный психиатр спросил, как у меня дела, я соврал и сказал, что все в порядке. Поэтому меня перевели в камеру с другими заключенными. Я знал, что в тюрьме надо держать язык за зубами. Но на предварительном слушании в Бизби один из моих сокамерников подслушал, в чем меня обвиняют: в изнасиловании, похищении и убийстве. Я сам не понимал, при чем тут изнасилование и похищение. Уж точно я ни в чем подобном не признавался. До меня начало доходить, насколько несправедлива наша судебная система.

По пути назад в тюрьму другие заключенные не разговаривали со мной. Когда я спросил, в чем дело, они ответили, что не разговаривают с насильниками. Обвинение в похищении их не смущало. Убийство тоже. Но изнасилований они не одобряли.

Меня перевели в одиночную камеру. Каждый раз, когда я шел по коридору, мне кричали вслед «насильник» и «урод». Я-то думал, мы все невиновны, пока не доказано обратное! Что же, и эти парни против меня? До чего несправедливо.

Мои габариты внушали охране страх, и на меня надевали кандалы всякий раз, как выводили из камеры. Я объяснял, что не собираюсь ни на кого нападать, но они слышат это постоянно. Как бы вежливо и спокойно я себя ни вел, я оставался хладнокровным убийцей, готовым наброситься на любого, кто окажется рядом. Постепенно я привык к своей репутации в тюрьме и научился жить с ней. Я сам пустил слух, что забил одного парня до смерти. После этого ко мне стали относиться с уважением.

Я решил использовать время в тюрьме для работы над собой. Я следил за тем, чтобы не переедать, и снова начал тренироваться. Если бы кто-то попытался атаковать меня, я был готов дать отпор.

Прошло три дня, прежде чем Рик Бакнер и второй детектив приехали забрать меня в Вашингтон. Поначалу Бакнер обращался со мной как с достойным человеком, за то, что я сам сдался. Он подробно мне разъяснил, что юридическая система у нас не такая строгая, как кажется, и я смогу отсидеть свой срок и еще пожить на воле спустя лет двадцать-тридцать.

Я думал совсем о другом – о своих записках со смайликами и о письме Брэду. Если попросить его сжечь письмо, полицейским нечего будет мне предъявить, кроме Джули, а это уж точно не убийство первой степени. Я смогу избежать долгого тюремного заключения. Успею походить с детьми на рыбалку и поводить их в походы. Но если полицейские увидят то письмо, мне несдобровать.