Книга Убийца со счастливым лицом. История маньяка Кита Джесперсона, страница 123 – Джек Олсен

Какой бы провокационной ни казалась его тактика, в логике ей отказать нельзя. После первичных консультаций со своими адвокатами Кит понял, что главная улика против него – его собственные слова. «Это было в буквальном смысле все, чем они располагали. К тому времени, как они добрались до трупов, причину смерти установить было невозможно. От женщины во Флориде остался один скелет. Анджелу Сабриз я раздавил своим грузовиком. Тело Клаудии сожрали хищники. Синди несколько месяцев пролежала за грудой камней. Во всех этих случаях у них были только мои показания, и ничего больше. Но признание без сопутствующих улик не может быть использовано в суде. Уж это про наши законы я точно знал».

Кит твердо стоял на том, что задушил Анджелу Сабриз в Вайоминге и уничтожил ее тело под своим грузовиком на трассе в Небраске, но пересмотрел свои показания, когда губернатор Вайоминга Джим Герингер экстрадировал его для процесса по тяжкому убийству, подразумевающему смертную казнь. Едва самолет с Китом приземлился в Чейенне, как обвиняемый начал объяснять, что солгал насчет места убийства, потому что хотел привлечь Герри Спенса на свою защиту.

Знаменитый адвокат защиты из ковбойского штата отклонил это предложение, и когда дело Сабриз сошло с первых страниц газет и стало суровой реальностью в зале суда, прокурор Вайоминга осознал грандиозность стоящей перед ним задачи. Теперь, когда Джесперсон предстал в глазах тысяч возможных присяжных как патологический лжец, чьи заявления и признания изменчивы, как погода в Скалистых горах, присудить ему убийство первой степени, а уж тем более смертную казнь, было совершенно точно невозможно.

— Я перехитрил их! – торжествовал Джесперсон. – Я знал, что если буду скармливать прессе разную чушь, то лишусь их доверия и в конце концов власти захотят избавиться от меня. В ту же минуту, как мое имя исчезнет из новостей, я могу умереть в своей камере в тюрьме. Полицейские так стремятся разделаться со мной, что могут подстроить все как самоубийство. При помощи прессы и интернета я насмеялся над системой. Я убедил весь гребаный пул присяжных в том, что я лжец и мои признания не стоят выеденного яйца.

Он называл своего нового заклятого врага, губернатора Вайоминга Герингера, «камбалой, которая заглотила наживку и не хотела ее отпускать, пока я тащил ее из воды», и говорил, что тот «откусил кусок себе не по зубам». Он обличал прокуроров Орегона и Вашингтона: «Им не нужны были признания. Они хотели доказать мою вину в суде. Хотели похвастаться, что раскрыли тайну по имени Кит Джесперсон. Хотели восхищения общественности. А я у них это отнял».

Когда убийца перешел от насмешек к издевательствам, многие начали видеть в нем нарциссического, незрелого мужчину-ребенка, готового на что угодно, лишь бы добиться своего – даже если пострадает репутация его семьи, а сам он станет всеобщим посмешищем. Он как будто гордился своей ловкостью и часто повторял фирменную присказку: «Я лжец, и чертовски хороший».

Продюсеры из корпорации «Фокс» выступили со своим предложением: они устроят для Кита проверку на детекторе лжи, а вопросы будет задавать прокурор с процесса О. Джей Симпсона, Марсия Кларк.

— Да ради бога, – ответил Кит. – На этот раз я скажу правду.

В частной обстановке он сказал: