Книга Убийца со счастливым лицом. История маньяка Кита Джесперсона, страница 15 – Джек Олсен

Я сразу бросился в Спокан. Пока я ухаживал за сыном, я понял, что, как бы ни складывалась моя жизнь, я должен быть рядом со своими детьми. Они были моим настоящим миром. Они любили меня, и я их любил.

Поэтому, находясь в Спокане, я обратился в местную компанию, занимавшуюся грузоперевозками, и подал заявление на работу. Мне устроили тест, и он показал, что я вожу фуры, будто специально для этого рожден.

Пегги с детьми переехали из Портленда ко мне. Она наняла няню, чтобы снова ездить со мной. Раньше во время рейсов мы занимались сексом два-три раза в день. Я помнил, как это было здорово, но я совсем забыл, какой из Пегги отвратительный напарник.

В первые несколько месяцев мы ездили более-менее нормально, хотя я и делал девяносто процентов маршрута. Мой демон немного поутих. Я все еще подумывал о том, чтобы брать женщин в рабыни, но не так часто, как раньше. Живя в Спокане, я проводил много времени с моими детьми.

Но моя жизнь никогда не бывала спокойной подолгу. Пегги начала выводить меня из себя, и я снова стал фантазировать. Она по-прежнему была хороша в постели, но Пегги всегда трахалась лучше, чем водила грузовик. Она под любым предлогом увиливала от вождения. Говорила:

— О боже, Кит! Ты посмотри, какой снег! Ты же не заставишь меня садиться за руль в таких условиях?

Она водила только на прямых участках или на пологих холмах. Предполагалось, что мы – одна команда, но фура была бортовая, а она даже бортов поднять не могла. Загрузкой и погрузкой занимался я один. Компания не возражала – мы делали по тысяче километров в неделю, – но я был без сил. Меня раздражало, что Пегги приписывает себе мои заслуги за вождение. Слишком много людей приписывали себе мои заслуги с самого детства, и я был сыт этим по горло.

В январе 1991-го мы были в Портленде между рейсами, когда я услышал по телевизору сумасшедшую новость. Пара, которую обвиняли в убийстве, которое я совершил, получила приговор! В репортаже показали видео, где женщина подводила полицейских к месту, где я выбросил тело. Я подумал о призраках. Может, они стояли за этим? Это было похоже на «Сумеречную зону»^[2].

Я по-прежнему испытывал облегчение, что за меня расплачиваются другие, но в то же время меня это сердило – самое трудное, что я когда-либо сделал в жизни, а все внимание получают какие-то самозванцы. Я так и остался Человеком-невидимкой.

Перед самым процессом женщина изменила показания и заявила, что она невиновна, но присяжные все равно признали ее виновной. Ее любовник не стал рисковать и заключил сделку. Оба получили от пятнадцати лет до пожизненного – за мое убийство.

Я пытался разобраться в ситуации. Кто-то из нас точно сошел с ума – или они, или я. Или вся система правосудия. Мы не могли все трое убить ту девушку. А может, было две Таньи Беннетт? Или те двое убили кого-то еще и выбросили тело в том же месте. А вдруг их подставили полицейские?

Мне надо было срочно выкинуть все это из головы. Я и без того был достаточно сумасшедшим.

— Мы всегда знали, что он другой, – признает отец Кита Джесперсона, – но никогда не думали, что он будет убивать.

Старик сидит в удобном кресле за рулем дорогого дома на колесах, вдыхает кислород через трубку и ласково поглаживает своего йоркширского терьера, стараясь вспомнить, принял ли он паксил^[3]. А еще рассуждает о проблемах, которые так и не смог решить.