Книга Убийца со счастливым лицом. История маньяка Кита Джесперсона, страница 94 – Джек Олсен

Уже на подходе к парковке я начал фантазировать. Другая, нехорошая часть меня говорила мне, как легко будет ею завладеть. Для начала хорошо бы снять с нее очки и потискать ее грудь. Если она испугается, можно отступить – а можно и не отступать.

Я составил мысленный список того, что может пойти не так. Она может закричать и привлечь внимание других туристов. Может заявить на меня копам. Может врезать мне по яйцам.

Потом я подумал: После того как я ее трахну, можно сбросить ее с обрыва. Она упадет на двести метров. Кто сможет доказать, что она не поскользнулась? К моменту, когда ее тело найдут, я буду дома играть со своими детьми.

Я спланировал каждый шаг у себя в голове, но в конце концов струсил. За кофе на стоянке я спросил:

— Откуда вы знали, что я не воспользуюсь вами, пока мы будем одни?

Она ответила:

— Я по вашим глазам поняла, что вы хороший человек. Вы никогда не сделаете ничего подобного.

Прежде чем уйти, она дала мне свой телефонный номер в Паско, штат Вашингтон. Я ей так и не позвонил. Я был женатым мужчиной».

Кит вернулся из долгой поездки и узнал, что рак, которым болела его мать, дал метастазы. Мать с сыном никогда не были близки, но от перспективы потерять ее Кит перепугался. «Мама была связующим звеном, которое держало нас вместе, пока отец работал или развлекался со своими приятелями, а я зарабатывал на жизнь. Мои братья и сестры все переженились и разъехались. Без мамы у нас совсем не осталось бы семьи. Когда все было плохо между мной и Роуз или между мной и отцом или братьями, она единственная могла как-то сгладить ситуацию. Мы не могли потерять маму».

Сразу после тридцатого дня рождения Кита, в апреле 1985-го, отец позвонил и сообщил плохие новости. «Мать с отцом жили в трейлерном парке “Альпы” в Мокси, и он сказал нам скорее приезжать. Когда мы с Роуз оказались там, он устроил целое шоу. Сказал:

— Ну, Кит, тебе лучше пойти и поцеловать маму на прощание.

Это было как удар по губам. Пока я рос, я никогда не целовал мать, и от одной мысли мне стало неловко.

Я присел на ее постель и сказал:

— Мам, мне тяжело поцеловать тебя на прощание, потому что я никогда не целовал тебя раньше. Всю мою жизнь мы не обнимались и не целовались.

Может, она целовала меня, когда я был малышом, но я этого не помнил. Я сказал:

— Мам, это что-то необычное для меня. Я поцелую тебя только потому, что ты умираешь.

Я прилег на ее постель и обнял ее, но мы так и не поцеловались. Мы проговорили, наверное, минут двадцать. Она сказала:

— Кит, не расти своих детей так, как мы растили вас. Никогда, никогда не бей их.

Я ответил:

— Мам, я буду растить их с любовью и пониманием.

Она сказала:

— Хорошо, что ты немного сбросил вес, сынок. Надеюсь, ты будешь его поддерживать.

Я ответил, что буду.

Она сказала:

— Постарайся не ссориться с Роуз и отцом.

Я пообещал.

Когда я вышел из комнаты, отец схватил меня и спросил:

— Что она сказала?

Он как будто беспокоился, что она могла выдать семейную тайну. Я просто отвернулся. Мама была на смертном одре, а отец все еще пытался контролировать весь мир.

Мама умерла две недели спустя. Я испытал облегчение от того, что ей больше не было больно, но в остальном ничего не почувствовал. Может, это был признак того, что у меня с эмоциями не все в порядке, – я не разбираюсь в таких вещах. Брэд рыдал на похоронах – маменькин сынок. Мемориальная служба проходила в похоронном доме в Якиме. Все говорили, что я не показывал своих чувств. На самом деле я ничего особенного и не испытывал. Мне показалось странным, что все остальные плачут. Я сказал: “С какой стати? Теперь она лишь прах”.