Книга Убийца с реки Дженеси. История маньяка Артура Шоукросса, страница 76 – Джек Олсен

Репортер «Дейли таймс» сфотографировал заключенного, когда тот возвращался в тюрьму округа Джефферсон. Шнурки из ботинок у него забрали – и с учетом его талантов душителя, и в качестве стандартной меры предосторожности от самоубийства. На снимке видно, что Шоукросс, в спортивной куртке и свободных брюках, по-байкерски заправил штанины в белые носки. Для человека, разлученного с велосипедом на многие годы, этот акцент в одежде выглядел странно.

Предупрежденная звонком вежливости от шерифа Энджела, Пенни Шоукросс получила разрешение в последнюю минуту навестить мужа. Ничего запоминающегося на этой встрече не было сказано, никаких знаков привязанности не было выражено. За Пенни последовали родственники ее мужа, Артур Гай Шоукросс и Бесси Йеракс «Бетти» Шоукросс, которые позже сообщили, что Арт казался подавленным, не поднимал голову и говорил детским лепетом. «Я не знаю почему», – заметила его мать.

Все трое с удивлением обнаружили, что Арта уже подготовили к переезду. Согласно стандартной процедуре, заключенного транспортировали к месту отбывания наказания на следующий день после вынесения приговора.

Выпроводив посетителей, осужденного отвели к патрульной машине. Не прошло и двух часов, как самый известный преступник в истории на севере штата Нью-Йорк уже рассматривал невысокие зеленые холмы вокруг исправительного учреждения, известного как «Аттика», в шестидесяти километрах к юго-западу от Рочестера. Прошел почти ровно год (без одного дня), как он был условно-досрочно освобожден после отбытия наказания за кражу со взломом и поджог. Артура Шоукросса зарегистрировали на новом месте в 12:45.

Позже в тот день в офис шерифа Энджела поступил анонимный звонок.

— Я достану этого сукиного сына, – сказал мужской голос с иностранным акцентом. – Я снесу ему сраную башку.

Помощник шерифа сообщил звонившему, что для этого ему придется проникнуть в тюрьму строгого режима.

11.

Мэри Блейк из своей зловонной низины у реки, не теряя времени даром, решила отправиться на смертный бой с ненавистной полицией Уотертауна, «свиномазыми и прочими мошенниками в галстуках-бабочках», как она их назвала. Выражения официального сочувствия были отвергнуты – Мэри была настроена серьезно. Она даже нашла, на что пожаловаться, когда член городского совета пригласил ее высказать свои претензии на закрытом заседании. Ее гневная реакция попала на первую страницу уотертаунской «Дейли таймс»: «Что с ними такое? Разве они не знают, что у Джека тоже есть отец? Я не вдова. Мой муж просто в бешенстве».

Она при этом забыла упомянуть, что ее однорукий муж редко бывает в состоянии появляться на публике. «Я больше не верю полиции, – цитировала газета слова Мэри, – и городскому совету я тоже больше не могу доверять. Если им нечего скрывать, то почему они не рассказывают ни о чем публично?»

С самого начала горожане встали на ее сторону. Разгневанные граждане прошли маршем к муниципальному зданию, провели шумный митинг протеста и заполонили радиоэфиры и газеты жалобами и сомнительными предположениями. Все случившееся обсуждалось в течение недели на «горячей линии» по радио. Позвонив туда, Мэри сделала такое заявление: «Если бы Билл Маккласки знал свое дело, Шоукросс бы гнил в аду». Несколько других ее высказываний были специально скрыты звуковым сигналом.