Книга Признание в убийстве, страница 112 – Лия Миддлтон

Нет. Ей нужно перестать пугаться. Они не нанесли ответный удар, они затихли, прислонив ухо к земле. Кем бы они ни были, кажется, будто они исчезли вместе с Комнатой Исповеди. Но на самом деле именно им стоит бояться, именно им приходится ходить с оглядкой. Они не смогут скрываться вечно. Она не позволит этого.

Она опять закрывает глаза, на этот раз как капкан. Снова возникают они, на этот раз ближе. Он был очень высоким – около двух метров. Широкоплечий, его черная футболка натянут на торсе. Женщина была намного ниже, едва доходила до середины его груди. Что-то около ста пятидесяти семи, ста шестидесяти сантиметров. И их голоса: эти голоса она узнает где угодно.

Их связь… Когда она впервые увидела их в Комнате, то подумала, что их ничего не связывает. Но позже они упомянули свою дочь. И когда он вытаскивал Эмилию из фургона, чтобы выпустить ее на дорогу, женщина рявкнула что-то вроде: хватит с ней играть. И за этими словами стояло не просто нетерпение. Не просто страх быть схваченными. В них звучала ревность. Легкий отблеск в ее интонации, но суть остается неизменной.

Они вместе. Команда – во всех смыслах этого слова. Партнеры. Родители. Родители дочери.

Прилив адреналина накрывает ее, кончики пальцев пританцовывают. Они упомянули свою дочь. Голос женщины изменился, стал нежным и грустным, пока ее не захватила злость и мужчина не оборвал ее разглагольствования. Так, что она говорила? Эмилия прижимает сжатые ладони к глазам, вдавливает костяшки, силясь вспомнить. В голове всплывает женское лицо в маске, ее рот, видимый сквозь открытую брешь в ткани, энергично двигается.

Тебе следует знать, как никому другому, почему мы так поступаем, Эмилия. Чудовище, которое забрало нашу дочь, совершило это без задней мысли. Прямо как с твоей Софи. А полиция не сделала ровным счетом ничего. Ничего!

Руки Эмилии падают и свисают по сторонам от тела из-за голоса женщины, эхом разносящегося в голове.

Они арестовали того мальчишку, разумеется, но потом отпустили его. Они выпустили его на свободу! За недостатком доказательств. А мы должны были просто продолжать свою жизнь? Нет. Нет! Нам самим следовало убить его…

Она хмурится, когда женщина замолкает. Именно тогда ее перебил мужчина. «Успокойся», – пробормотал он с предупреждающим взглядом.

Но… Она говорила кое-что еще, верно? Кажется, она произнесла еще одно предложение, а мужчина был вынужден повторить свой приказ молчать повышенным тоном, который эхом разнесся по комнате, разбиваясь о стены?

Да. Она говорила.

У него не должно было оставаться возможности сделать это самостоятельно!

«Вот оно», – думает Эмилия, резко открывая глаза. Холодное зимнее солнце за окном освещает лицо своим теплым лучом. Вот где разгадка.

Женщина выдала слишком много личной информации.

Если бы она не поддалась желанию манифестировать их идеи, если бы она не захотела поспорить с Эмилией, кричавшей, что они поступали ужасно и происходящее всегда будет неправильно, Эмилия бы осталась ни с чем. Но теперь, когда эти воспоминания всплыли на поверхность, ей известны факты. Она в курсе, что у них была дочь. Дочь, которую лишили жизни, и убийца, который, по их мнению, виновен в этом, не был наказан. Его поймали, но он не предстал перед судом. И покончил с собой. Она не сказала это напрямую, но что еще может скрываться за ее словами? «Мы сами должны были убить его, – говорила она. – У него не должно было оставаться возможности сделать это самостоятельно!»