Книга Признание в убийстве, страница 12 – Лия Миддлтон

Дверь хлопает, и Эмилия поднимает голову. Она снова тянется к камере, быстро поднимает ее и делает несколько снимков подряд.

К дому подходит мужчина: небрежно обернувшись, он нажимает на брелок и запирает свой черный матовый «Мерседес». Взбегает по лестнице. Но не стучит. Просто стоит. Пару секунд спустя дверь приоткрывается, и он проскальзывает внутрь.

Он ждал, пока уйдет сын. Этот «Мерседес» припаркован здесь уже около получаса. Он тянул время, готовясь войти, когда появится возможность. И как Эмилия не заметила его раньше? Она стала слишком рассеянной.

Эмилия закатывает глаза и вздыхает. Она надеялась, что это одно из тех дел с гиперконтролирующим мужем-параноиком. Ей так хотелось, чтобы в этот раз клиент ошибался. Но опыт в частных расследованиях доказал, что подозрения всегда небезосновательны. Нет дыма без огня.

Она записывает номера его машины. Теперь начинается самая любимая часть работы Эмилии, в которой она действительно хороша: выяснение, кто же это. Превращение незнакомца в личность. Даже не прибегая к помощи полиции, можно узнать многое о человеке. И это – ее конек.

Эмилия способна найти кого угодно.

— Ты уверена, что больше ничего не хочешь, дорогая?

Мать Эмилии ставит огромную кружку чая на стол перед ней, костлявая рука сжимает ее плечо.

— Нет, мам, спасибо.

Она тянется к чашке, жар напитка обжигает сквозь фарфор.

— Все отлично.

— Могу тебя покормить. Если бы я знала, что ты придешь, то…

— Нет, ну что ты. Я просто хотела заскочить увидеться.

Отец наклоняется, нежно протягивая руку к ее локтю, покоящемуся на столе.

— Спокойный сегодня день?

— Я нашла то, что искала. И сделала это быстрее, чем ожидала.

— Новая измена? – шепчет мать, приподняв бровь.

— Да, – кивает Эмилия.

— Еще одна интрижка…

— Теперь возьмешь перерыв?

— Нет, мам.

— Ты бы могла обучать других. Помнишь, твой старый следователь упоминал о вакансии?

— Обучение было фишкой Софи, мам, – говорит Эмилия, пытаясь не огрызаться. – Это ее сфера – она хотела помогать людям…

— Так ведь и ты…

— Да, но по-своему.

Родители быстро обмениваются взглядами через стол, рассчитывая, что она не заметит. Но от Эмилии это не укрылось.

— Я разговаривала с Кираном пару дней назад, – говорит она.

Короткий проблеск напряженности в воздухе мгновенно испаряется. Папа сдержанно реагирует на эти слова и лишь слегка наклоняет голову. Но лицо мамы начинает сиять в считаные секунды, губы растягивает улыбка. Она любила Кирана. Отец тоже. Но именно мама тяжело перенесла новость о том, что они с Эмилией расстались. Три года вместе – и такой конец. Она просто не могла этого осознать. Но вот папа, похоже, понимал – по-своему. Он замечал, что Эмилия слишком болезненно переносила сближение с кем-либо. Что Софи, внезапно исчезнув из ее мира, оставила после себя сосущую пустоту – черную дыру, способную уничтожить все на своем пути.

— Как он? – спрашивает мать, быстро моргая. – Какие у него планы? Он сейчас с…

— Мэри, ради всего святого, дай ей сказать.

Эмилия поднимает кружку к губам, делает глоток, глядя на родителей поверх чашки и радуясь теплоте, с которой они общаются даже во время спора: мама настаивает, что задала невинный вопрос, а отец по фактам объясняет, почему он ни капельки не невинный.

— Эй, вы оба, прекратите. Ничего серьезного… Мне нужно было связаться с ним, потому… Потому что я увидела одну вещь в интернете. И мы поговорили, только и всего.