Книга Признание в убийстве, страница 36 – Лия Миддлтон

Она смотрит на него в упор, не дыша. Он не понимает. Он не сможет никогда понять, насколько сильно она хочет помочь, но насколько беспомощно себя ощущает на самом деле.

Эмилия опускается обратно на диван, но теперь выбирает противоположный угол. Она притягивает колени к груди, будто отгораживаясь от любых дальнейших атак.

— Слушай, Эми, прости…

— Не надо, Киран, все в порядке…

— Нет, серьезно. Я зря накричал. Я всего лишь… ты знаешь, как сильно я о тебе беспокоюсь. И меня пугает твое желание помогать, которое подвергает тебя опасности. Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Все происходящее наводит ужас.

Она опускает подбородок на колени и кивает, вежливо улыбаясь ему.

— Понимаю. И мне жаль. Знаю, я поставила тебя в неудобное положение.

— Я просто хочу, чтобы это закончилось, – мямлит он. – Возможно, мы уже на шаг ближе к этому…

Она хмурится.

— Что-то еще случилось?

— Лука Франко…

— Его нашли? Арестовали?

— Нашли… Но он мертв.

У Эмилии перехватывает дыхание, будто ком застревает в горле.

— Мертв?

— Кто-то обнаружил его в лесу в сорока милях отсюда.

— Так далеко?

Он кивает.

— Сейчас тело у патологоанатома… Пытаются выяснить, что произошло.

— Так, а как он погиб?

— Выстрел. В голову. Но…

— Самоубийство?

— Вот это они и определяют, да. Но, сама знаешь, по выстрелу в висок это не так просто определить. Может быть, мы никогда и не узнаем правды.

— Но что, если… если это не он? – шепчет Эмилия. – И Изабелла сказала, что их было двое. Так что, даже если Лука и один из них, убийства могут продолжиться… Если это произойдет, то когда они пресытятся? Серийные убийцы не останавливаются. Их нужно поймать.

Это абсолютная правда. Для подобных людей – людей, способных на убийство, удовольствие никогда не стихает. Они начинают с чего-то незаметного, что можно спрятать и закопать. Вероятно, какое-то время они пытаются отвлечься, игнорировать желание повторить произошедшее. Но, подобно хищникам, их охватывают голод и разочарование. И с каждым убийством этому голодному зверю требуется все больше, чтобы успокоиться. Больший масштаб. Большая жестокость. Больший риск, что их поймают.

Киран не улавливает ход мыслей.

— К счастью, теперь все закончилось, – подытоживает он. – А если нет, если последуют новые признания, я хочу, чтобы ты была в безопасности… Пожалуйста, скажи, что понимаешь.

— Я понимаю, – шепчет Эмилия.

Киран вздыхает, на его лице читается сложная смесь облегчения и недоверия.

Эмилия прокашливается.

— Изабелла говорила что-нибудь на допросе о том, кто за этим стоит? Или о Комнате?

— Нет… Она не отвечает ни на какие вопросы. Она в ужасе.

— А как ее похитили? Как она пропала… Есть зацепки?

Он раздувает щеки.

— Нет. Семья Изабеллы сообщила, что не видела ее несколько дней. Грег приходил и застал ее на вечеринке. Он настаивал, чтобы она пошла домой с ним. Мы не знаем, в какой именно момент их похитили. И нет ничего, что можно было бы отследить по камерам слежения. На них нет записей. А вокруг дома Грега камеры отсутствуют.

— Как? – спрашивает Эмилия. – Как они это делают?

Звонит телефон Кирана, и они оба подпрыгивают от низкого гула вибрации на тумбочке.

Киран берет мобильный.

— Блин, это инспектор.

— Уайлд? – переспрашивает Эмилия, и он кивает.

— Это Киран Джоунс, – бормочет он низким голосом. Замолкает, слушает. Косится на Эмилию, и она садится ровно, хмурится, расслышав собственное имя в приглушенном голосе Уайлд, доносящемся с другого конца трубки.