Книга Признание в убийстве, страница 45 – Лия Миддлтон

Но сколько осталось времени до приезда полиции, которая прибудет, чтобы разогнать людей? В воздухе повисло напряжение. Пространство вокруг трещит от энергии, расходящейся вокруг, как рябь на воде. Наступит момент, совершенно неожиданный, когда это все разрушится, – Эмилия не сомневается. На подобные события люди реагируют именно так: они уже стали мишенью, жертвой какого-то неведомого зла, и теперь те, кто должен был найти решение и спасти всех, сами пытаются удержать жертв в заключении. Единственный возможный ответ на это – гнев.

Они обходят группу, продвигаются к центру, где женщина стоит на верхней ступеньке под навесом – организатор митинга. Она сжимает микрофон и осматривает толпу, которая с каждой секундой становится все плотнее по мере прибывания новых людей. На ступеньках перед ней развернуты большие плакаты, с которых на всех смотрят лица призраков.

Хейли Джеймс. Грегори Вейс. Фредди Хенли. Лука Франко.

Каждая фотография изображает счастливого, улыбающегося, юного, светящегося человека. Их жизни потушены – за что? Из-за безумных убеждений какого-то психопата.

И будут другие.

Из динамиков раздаются громкое жужжание и скрипы помех.

— Простите! – говорит женщина, подняв руки. На ее лице написана неловкость. – Не собиралась вас всех оглушить.

Несколько нервных смешков звучит из молчаливой толпы.

Женщина оглядывается, и некоторые люди в переднем ряду ободряюще кивают с мрачными лицами. Она неровно выдыхает и поднимает микрофон поближе к губам.

— Спасибо вам всем, что пришли сюда, – говорит она немного скомканно. – Я понимаю, чего вам стоило покинуть свои дома в такое время, когда нам велели этого не делать. Вы даже представить не можете, как много наша встреча значит для стольких людей. Особенно для тех, кого происходящее коснулось, как меня. Меня зовут Джина Франко, Лука был моим братом, а Хейли одной из моих лучших подруг. И я потеряла их обоих. Хейли стала первой известной жертвой Комнаты Исповеди. Мы все еще надеялись найти Луку живым и невредимым. У нас не было представления, где он и что они с ним сделали. Но мы точно знали и не сомневались в том, что он не виновен в случившемся с Хейли. И мы знали, что он не ответственен за другие убийства. Даже несмотря на то, что полиция посчитала его главным подозреваемым. Мы надеялись, что он может скрываться где-то, бояться вернуться домой.

Она останавливается, прикусив нижнюю губу, как будто пытается переварить происходящее. Произошедшее. Эмилия помнит этот взгляд. Она видит его в зеркале каждый день в моменты, когда ее внезапно накрывает, а тело и разум вынуждены проживать травмирующее событие снова и снова.

— Но эта надежда была напрасной. Они забрали у нас и Луку тоже. Мы не знаем, почему они убили и Хейли, и Луку. Мы не имеем представления, почему человек, который совершает все это, решил поступать таким образом. Никто из них – ни Хейли или Лука, ни Грегори, ни Фредди – не заслужили смерти за свои поступки. Никто не имеет права определять, кому жить и кому умереть. А это именно то, что делают эти ублюдки. Играют в Бога.

Она хмурится, в глазах мелькает ярость.

— И что с этим делает гребаная полиция?

Ярость волной пробежала по толпе, будто от брошенного в пруд камня. Люди перестали быть такими спокойными и молчаливыми. Это ощущение, предчувствие, что что-то повисло в воздухе, становится сильнее, словно скоро начнется буря.