Книга Что случилось прошлой ночью, страница 114 – Лия Миддлтон

— Это был несчастный случай. – Я чешу руку, и кожу щиплет. Дженнинг переводит взгляд на меня, и я убираю руку со стола, кладу ее себе на колени.

— Наоми, я хочу, чтобы вы внимательно меня послушали, ладно? Найдены явные доказательства того, что кто-то причастен к смерти вашей дочери. Возможно, она упала, но это не было несчастным случаем. Дальнейшая ложь вам не поможет.

— Я не лгу.

— Наоми, – вмешивается Уокер. – На данном этапе я вынужден еще раз спросить вас, не хотите ли вы помощи адвоката.

Если ты сейчас попросишь адвоката, то будешь выглядеть виновной.

— Нет.

— Вы уверены?

— Мне не нужен адвокат. Я говорю правду. Я не убивала ее. Я просто пыталась уберечь ее.

— Ладно. – Он кивает Дженнингу.

Дженнинг открывает свою папку и кладет на стол несколько листов бумаги лицевой стороной вниз. Но я вижу, что на другой стороне есть цветные изображения.

Закрываю глаза.

— Я не хочу их видеть.

— Нам нужно задать вам вопросы о…

— Я не хочу видеть фотографии.

— Наоми, вы не обязаны смотреть на них, если не хотите, но мы должны задать вам вопросы о них, – твердым голосом говорит Уокер. Больше никаких телячьих нежностей. – Ясно?

Я по-прежнему сижу с закрытыми глазами, но слышу шелест переворачиваемых листов и тихий звук, с которым они ложатся на стол изображениями вверх. Я так крепко зажмурилась, что кажется, будто голова вот-вот взорвется.

— Я показываю обвиняемой фотографию рук покойной, – произносит в диктофон Дженнинг.

Я яростно мотаю головой из стороны в сторону.

Не смотри, не смотри, не смотри.

— Наоми, как по-вашему, на что это похоже? – Он делает паузу. – Наоми… вы сказали, это был несчастный случай. Вам нужно посмотреть, чтобы вы могли дать нам пояснение.

Я открываю глаза, но смотрю на свои руки, которые сложены вместе на коленях и сжимают испачканный кровью платок. Медленно поднимаю взгляд на стол, а затем перевожу его на фотографию, намереваясь взглянуть лишь мельком, чтобы понять, о чем идет речь, но, увидев изображение, я уже не могу отвернуться.

На каждой фотографии крупным планом изображена одна из крошечных рук Фрейи со скрюченными пальцами. Дженнинг тычет ручкой по очереди в каждый снимок, направляя мой взгляд на ее запястья.

— Как вы думаете, что это такое?

Я не могу удержаться и так низко склоняюсь над фотографией, что она колышется при каждом выдохе.

Каждое запястье запечатлели с обеих сторон – ладонью вверх и ладонью вниз. На обеих руках видны темно-фиолетовые синяки, похожие на одинаковые браслеты.

— Синяки… Она вся в синяках, – шепчу я.

Отпечатки пальцев четкие. Кто-то держал Фрейю так крепко, что на коже остались синяки. Кто-то причинил ей боль.

— Вы заметили эти синяки, когда укладывали ее в постель?

В моей голове звучит громкий и радостный смех дочери, напоминая о том моменте, когда мы играли в ванне с пеной. На Фрейе не было ни единой отметины.

— Нет. Я не видела никаких синяков.

Дженнинг переворачивает другую фотографию. Я вижу очертания нижней губы Фрейи, нежный наклон ее подбородка. Вдоль ее челюсти виднеется несколько фиолетовых отпечатков.

— Как вы думаете, что это за отметины?

— С-синяки.

— Как вы думаете, кто их поставил?

Я знаю ответ, но не могу его произнести. Не могу озвучить мысли, которые крутятся у меня в голове, потому что, если я это сделаю, все, что случилось с Фрейей, станет реальным.