Книга Что случилось прошлой ночью, страница 127 – Лия Миддлтон

Пожалуйста, не спрашивайте меня об этом. Пожалуйста, не заставляйте меня говорить об этом.

— Когда вы попросили бывшего мужа оставить у вас на ночь Фрейю?

— Накануне перед тем, как она осталась у меня, – выдыхаю я.

— Верно ли, что это был первый раз после вашего расставания, когда Эйден согласился оставить у вас Фрейю?

Я киваю, и рыдание, застрявшее в груди, вырывается наружу в сильном кашле.

— Как вам удалось в такой короткий срок убедить его оставить у вас Фрейю?

Не отвечай на этот вопрос.

— Отвечайте на вопрос, Наоми.

— Я пригрозила ему, что расскажу Хелен о нашем романе.

— И он согласился, что дочь может остаться у вас на ночь?

— Да.

— А на следующее утро она была мертва.

— Да, но я ее не убивала. Я бы не стала. Зачем мне это делать?

— Вы сделали это, чтобы наказать Эйдена? За то, что он больше не хотел быть с вами?

— Нет!

Как так получается? Все – каждая мелочь из того, что произошло с рождения Фрейи до сегодняшнего дня, – свидетельствует против меня.

— Если вы этого не делали, тогда кто? – продолжает Дженнинг. – Кто это сделал?

— Не знаю! – кричу я.

— Вы сделали это нарочно?

— Нет, это была не я!

— У вас случился очередной нервный срыв?

— Нет, со мной давно все в порядке.

— Тогда кто это был?

— Не знаю. Но это была не я.

Опускаю голову на руки, и слезы капают на стол, а отражение моего лица размывается на матовой металлической поверхности.

Этого не может быть на самом деле. Этого не происходит. Все это у меня в голове. Наверняка так… Наверняка так и есть.

— Вы хотите что-нибудь добавить? – спрашивает Уокер.

Я не отвечаю – не могу ответить. Вместо этого наблюдаю за своим изменившимся отражением. Все изменилось. Вся моя жизнь – вся наша история – сошла с оси. Перекосилась.

Дженнинг что-то бормочет в сторону диктофона и нажимает кнопку выключения. Красная лампочка становится черной. Стулья скрипят, когда полицейские отодвигают их, чтобы встать. Я поворачиваю голову и наблюдаю, как ноги Уокера обходят стол.

— Вы можете встать, Наоми? Нам нужно отвести вас обратно в камеру. – Уокер трогает меня за плечо, но я обмякла, как тряпичная кукла. Не могу пошевелиться.

— Наоми? Пройдите с констеблем Уокером, пожалуйста, – говорит Дженнинг.

Мои ноги повинуются, и я обнаруживаю, что стою, а Уокер держит меня за руку.

— Офицер, который ждет снаружи, сейчас отведет вас обратно в камеру, ладно?

Дженнинг провожает меня взглядом, пока я шаркаю рядом с Уокером, направляясь к двери.

— Стойте. – Я прижимаюсь к нему, пытаясь высвободить свою руку из его хватки. – Стойте, стойте, стойте, стойте.

— Не сопротивляйтесь, Наоми.

— Я не сопротивляюсь, я только…

Если позволю этим словам слететь с губ, полицейские окончательно укрепятся в мысли, что я виновна. Но самой мне отсюда не выбраться.

Скажи это. Тебе придется это сказать. Все уже зашло слишком далеко.

— Что? – спрашивает Уокер, нетерпеливо постукивая ногой по полу.

— Могу я поговорить с адвокатом? Пожалуйста.

Кран в камере капает, и тихое позвякивание воды по металлу странным образом успокаивает, поскольку капли отсчитывают время вместо часов. У меня забрали мои часы.

Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как мне пообещали вызвать дежурного адвоката. Женщина-полицейский проводила меня обратно в камеру, и я прошла по коридору, медленно волоча ноги по полу и шаркая туфлями, – мое тело держалось только на адреналине.