Книга Что случилось прошлой ночью, страница 57 – Лия Миддлтон

Мы втроем одновременно садимся, и я закидываю ногу на ногу.

Смотрю на море людей. Неужели они вглядываются в каждое мое движение? Неужели кто-то будет смотреть эти кадры и анализировать язык моего тела, жесты рук, выражение лица? Поворачиваю голову в поисках Кейт и ее утешающей улыбки, но за ее спиной маячит еще более нужная мне поддержка: Руперт. Он улыбается мне и кивает.

— Ты сможешь, – одними губами произносит он.

Я киваю и кладу руки на стол. Пальцы сами начинают привычную процедуру – щелк, щелк, щелк, – но я останавливаю себя и вместо этого принимаюсь крутить кольца, потирая их одно о другое, и сосредотачиваюсь на дыхании.

Вдох – затем выдох. Вдох – затем выдох.

В это мгновение, пока никто не успел нарушить молчание, десятки пар глаз устремлены на меня и Эйдена. Полиция надеется, что пресса превратится в армию собак: высокоэффективных гончих, которые будут вынюхивать правду. Но я вижу стаю волков – рычащих и обнажающих ослепительно белые зубы. Они разорвут меня на куски.

Кейт выходит вперед и останавливается перед возвышением.

— Спасибо вам всем, что пришли. – Ее обычно поставленный голос тонет в огромном помещении. – Детектив-сержант Дженнинг готов ответить на вопросы, но родители сегодня на них отвечать не будут.

Уголки ее рта опущены, мешки под глазами – набухшие и серые. Похоже, она не спала с тех пор, как прибыла на ферму.

Сидящий рядом со мной Дженнинг начинает говорить.

— Меня зовут детектив-сержант Майкл Дженнинг, я работаю в составе команды, расследующей исчезновение Фрейи Уильямс. Фрейе четыре года, она живет со своим отцом, Эйденом Уильямсом, в Лондоне. Однако в последний раз ее видела мать, Наоми Уильямс, утром двадцатого ноября в своем доме, расположенном близ Ройстона. – Он делает паузу, и несколько вспышек освещают темное пространство перед возвышением. – Мы провели тщательный обыск дома и прилегающих земель и собираем улики для судебной экспертизы, которые помогут в дальнейшем расследовании. Однако нам нужна помощь общественности. Вы – наш самый эффективный инструмент.

Дженнинг смотрит прямо в объектив телекамер и показывает на плакат с изображением Фрейи.

— Вглядитесь в ее лицо: видели ли вы этого ребенка за последние сорок восемь часов? Поделитесь ее снимком в социальных сетях, держите ухо востро, и если у вас есть какая-либо информация о девочке, пожалуйста, позвоните на выделенную линию, которая отображается на экране. Теперь предоставляю слово ее родителям.

Дженнинг откидывается на спинку стула, и Эйден поднимает брови, глядя на меня. Я слегка поворачиваю голову слева направо, движение почти незаметное. Он понимающе кивает и смотрит на море журналистов. Вспышки камер напоминают автоматные очереди.

— Мы с Наоми хотели бы поблагодарить всех полицейских, которые в настоящее время прочесывают местность в поисках нашей дочери. – Эйден смотрит на меня, и я добродушно улыбаюсь. Не знаю, что делать с лицом. Каждое незначительное движение кажется излишне подчеркнутым, словно кто-то смотрит на меня под микроскопом. Моргание век, подергивание мимических мышц, попытка наморщить нос, опустить брови: я болезненно осознаю их все. Пытаюсь расслабить лицо, придать ему безразличное выражение.

Но что, если выражение моего лица покажется кому-то слишком безразличным? Что, если я кажусь лишенной эмоций? Как монстр? Или люди подумают, что я просто оцепенела?