Книга Хороший человек, страница 110 – Кирстен Кинг

Ни на кого ни глядя, иду в туалет.

В туалете я вижу в зеркале незнакомую женщину, она уставилась на меня. Женщина кажется мне уродкой, пока я не понимаю, что у нее мое лицо. Может, здесь плохое освещение. Я поднимаю и опускаю брови, чтобы убедиться, что еще жива. Кажется, жива.

У меня с собой большая сумка. Я не смотрю, что внутри, но знаю, что там есть все необходимое.

Сажусь на унитаз и отключаюсь на несколько минут.

Слишком резко встаю, и струйка мочи стекает по моей ноге.

— Ты там долго еще? – спрашивает стервозный женский голос.

— Занято! – отвечаю я.

Почему, когда пользуешься туалетом, всегда чувствуешь себя так неловко?

— Ты чертова сталкерша! – кричит он.

Кажется, мы деремся. Генри перестает орать на меня, когда мимо проходит группа мужчин. Я делаю жалостное лицо, типа: «Мой парень меня бьет», но они не останавливаются. Похоже, рыцари нынче перевелись.

Генри идет домой, а я следую за ним. Мне нужно с ним поговорить. Я не могу отпустить его, пока мы не поговорим.

Генри тоже пьян. Пошатываясь, он пытается оторваться от меня. Возможно, я действительно веду себя как сталкер. Со спины он выглядит маленьким и беспомощным. Я бегу за ним.

— Я лишь хочу поговорить, – твержу я заплетающимся языком.

Этот голос вовсе не похож на мой.

— Ты сумасшедшая, – говорит Генри.

Теперь он повернулся ко мне лицом. Наконец-то мы разговариваем. Но он не хочет слушать. Мне нужно заставить его слушать.

Я вспоминаю, зачем взяла сумку, и достаю из нее важную вещь, которую захватила с собой. Мне не хочется ее использовать. Я просто хочу напугать его, проучить. Хочу, чтобы он почувствовал то, что чувствовала я. Чтобы он понял, как на самом деле страшно, когда не контролируешь собственное тело.

Я вовсе не хочу причинять ему вред. Но он опять не слушает. Может, ему все равно, что я хочу сказать? Может, ему всегда было все равно? Может, я для него всегда была только телом, в котором и нет никакой души?

Плоть на самом деле довольно мягкая, пока не упрешься в кость.

В плоти много крови. Гораздо больше, чем показывают в кино.

Я успокаиваю Генри, говорю, что с ним все будет хорошо.

Телефон я не взяла, так что не могу никому позвонить. К его телефону даже не притрагиваюсь.

— Тсссс. – Я держу в ладонях его лицо, пока он засыпает. Во сне он выглядит безобидным. Но я-то знаю, на что он способен.

А все-таки приятно, когда последнее слово остается за тобой.

Адреналин согревает.

Я быстро хожу.

Никто не нападет на тебя, если ты сама чудовище.

У меня поднялось давление. Вернувшись домой, я последовала совету матери и окурила квартиру шалфеем. Я читала в Интернете, что темная энергия может исходить из самых разных источников. Некоторые приносят ее с работы, как дети – вшей из детского сада. А если в помещении произошло травмирующее событие, плохая энергия задерживается там, просачивается в стены и проникает в щели между половицами. Иногда люди носят в себе тьму, как наркокурьеры. Я предполагала, что это как раз мой случай – я стала носителем, магнитом, притягивающим неудачи. Эта тьма преследовала меня, просачивалась в мой мозг и убеждала меня, что я могу быть тем, кем не являюсь. Мне нужно было от нее избавиться.

Я подожгла шалфей и обошла всю квартиру, каждый ее сантиметр. За мной тянулся шлейф серого дыма. В Интернете писали, что, сжигая траву, полезно представлять себе плохую энергию багажом, который можно собрать и отослать прочь. Я вообразила наш с Генри поцелуй… и положила его в косметичку. Я представила, как просыпаюсь рядом с Норой, и упаковала это в дорожную сумку. Я вспомнила слова Генри о том, что нам нужно расстаться, и сунула их в рюкзак на колесиках. Вот Гектор спрашивает, не я ли убила Генри, – и я засовываю этот вопрос в боковой карман чемодана, куда обычно кладу нижнее белье. Поцелуй с Джейми уместился в бутылочку из-под шампуня. Сеанс терапии отправим бандеролью. Инцидент с Мелани Фрэнк в зоопарке уже лежит в обувной коробке.