Книга Септет расстроенных душ, страница 52 – Кэсси Крауз

— Это место, как из книжки о старой Англии! – восторженно воскликнула Бекки, когда их представили друг другу. Спросив разрешения, она сделала несколько снимков. И Берта была очень тронута, что ее попросили вернуться в кадр, когда она скромно его покинула.

Бекки ей однозначно понравилась, хоть и ела, как птичка. Ее лицо притягивало к себе взгляд, а серые печальные глаза так и просили прижать их обладательницу к сердцу и выветрить из них тоскливый дым.

— Это она? Та самая девочка? – муж Берты шумно выдохнул ей в ухо, пока она наблюдала за молодежью от стойки с кассой. – Быть не может, она выглядит такой хрупкой! Племянник Лукаса совсем не такой ее описывал.

— Гарри, я не уверена, что рецептура имбирного пива подразумевает обсуждение моральных сил Бекки Тэмплинг. Нас посвятили в это дело только потому, что мы имеем непосредственное отношение к дому. А не потому, что посчитали твое мнение решающим. Гарри, – Берта предостерегающе понизила голос и опустила руку мужу на плечо, – пожалуйста, не лезь. Когда разгонится эта машина, я не хочу, чтобы она проехалась и по твоим костям. Держись подальше от этих людей.

Меня будит барабанная дробь дождя, обрушившаяся на подоконник. Ветер распахнул окно, и капельки воды уже собрались между досками пола.

По спальне гуляет соленый ветер Ла-Манша, не забывая заигрывать с занавесками и тяжелой яблоневой веткой. Мне приходится минут двадцать просидеть в ванне под напором горячей воды, чтобы перестать трястись от холода. Закутавшись во все шерстяные вещи, что у меня есть, спускаюсь вниз и растапливаю камин. Вэйлон меня научил, когда мы всей компанией уезжали в Шотландию кататься на лыжах, и Бруно снял дом без отопления.

Я смотрю, как разгорается огонь, и алая вуаль охватывает одно полено за другим. Уютное потрескивание заполняет гостиную. Завариваю себе чай и сажусь с ноутбуком на ковер прямо перед камином. Я бы хотела разделить этот уют с кем-то. С кем-то конкретным. И мне очень интересно, в какой момент это перестал быть Дерек?

Вэйлону бы понравилось. Я представляю, как он сидел бы рядом со мной, прислонившись к спинке дивана, и огонь плясал в его темных глазах. Это был бы редкий момент, когда его сильное тело выглядело расслабленным. Вэйлон никогда бы так не сделал, но это картинка из моей головы, так что я позволяю себе вообразить, как его руки привлекли бы меня к себе и устроили на груди. Я положила бы голову ему на плечо и задрала голову так, чтобы наши губы оказались на смехотворном расстоянии друг от друга.

Поперхнувшись чаем, отвешиваю себе мысленный подзатыльник, и начинаю отсматривать на ноутбуке фотографии, сделанные накануне. Пасмурное небо и бледно-желтое солнце наложили на снимки естественный фильтр, сделав оттенки насыщенными, темными, глубокими. Двери, витрины, цветочные клумбы и вересковый холм кажутся такими фотогеничными, что мне впервые становится по-настоящему жаль забытый всеми Джинбери. Такое сокровище прячется на юге Девона, а никто о нем даже не знает. Поправка: жители Джинбери надеются, что все узнают о нем благодаря… мне. Почему я? Почему не профессиональный фотограф или журналист?

Я нахожу на рабочем столе отсканированную статью с соревнований по плаванию с моими снимками, на которую ссылалась Софи в своем первом письме. Да, снимки неплохие… для университетского еженедельника, для которого они и были сделаны, но не для «Таймс» или «Дэйли Телеграф».