Книга Септет расстроенных душ, страница 80 – Кэсси Крауз

— Бруно Крэй! Шестьдесят пять вонючих секунд! – орет Сэм, подлетая к краю и тыча в мою физиономию секундомером, чтобы я почувствовал себя несчастным щенком, чьи зубы по роковому стечению обстоятельств зацепились за пару ботинок. – Это худшие сто ярдов кролем, которые только видели мои глаза! Пошел вон из бассейна!

Я покорно подтягиваюсь и выползаю на сушу. В другой день я охотно потолковал бы с Сэмом насчет его системы мотивации спортсменов, но сегодня во мне еще булькают остатки односолодового. А об их наличии тренеру лучше не знать. Сейчас он до того взвинчен, что одно мое слово рискует вылиться мочой в баночку для регулярных анализов в кабинете медсестры.

Я знаю, мои ступни сорок третьего размера уже давно встали на травалатор, который медленно, но верно увозит меня от золотой медали. Вот уже три года я качусь по нему и знаю, что вторым Майклом Фелпсом не стану. Но пока тренер продолжает драть себе глотку, пытаясь вывезти меня на чемпионат Европы, я буду плавать.

Плавать и знать, что тонут даже пловцы.

Я лениво бреду от тренировочного центра к мотоциклу, который отдал мне Дерек, внезапно решивший остепениться, и знать не знаю, куда на нем поеду. Теплый ветер слабо шевелит мокрые отростки на моей голове, а глаза так и тянет вынуть из орбит и протереть после очередной порции хлорки.

Мне сегодня сон приснился, будто я рога на башке оленя, который полез в драку со своим соплеменником. У того рога были покрепче, и я так сильно в них запутался, что едва не отсоединился от своего владельца.

Черт. Забыл записать этот сон в алфавитный телефонный справочник, который использую вместо блокнота. Боясь не донести эти воспоминания до дома, забиваю заметку в телефон.

Среда на календаре. Значит, Лотти, Декс и Дерек на работе до ночи, Вэйлон ковыряется в своей мастерской, а Рэн – в очередном пациенте. Бекки укатила в неизвестном направлении, а у меня отсутствует даже известное.

Смотрю направо, налево, в землю и в небо. Чувствую себя псом, которого хозяин вывез за пределы города, вытолкнул из машины и скрылся, не оставив ни единого знакомого запаха, по которому можно было бы вернуться домой.

Ну, с другой стороны, домой мне не так уж и надо… а вот у Алфредо в районе Сохо по средам скидки на алкоголь для женских компаний. А у меня, соответственно, – место у барной стойки с наилучшим обзором. Воодушевленно потираю ладони, седлаю Харлей и срываюсь с места.

Ее зовут Изабель.

Бель, как приветливо кричали ей подружки, когда она только ворвалась в клокочущий от тестостерона и эндорфинов «Жардин». Она такая красивая, что моя челюсть буквально ударяется о барную стойку. Вылитая Кира Найтли, но только черты лица более мягкие, а волосы такие густые и блестящие, что я нервно сглатываю, преодолевая желание понюхать их.

Она пританцовывает, пока движется между столиками и баром, и во всех ее движениях – такая кошачья грация и мягкость, что у меня в висках пульсирует кровь.

— Знаю, знаю. «Стефан, клянусь твоим самым дорогим портвейном, это она!» – смеется бармен, по-дурацки пародируя мой голос и подливая яблочный сок в стакан для виски: что поделать, сто ярдов за шестьдесят пять секунд все-таки прошлись серпом по моему эго. Пора возвращаться в спортивный режим.

— Она выглядит очень доброй. Глаза! Ты видел ее глаза?