Книга Колыбель Мрака, страница 172 – Настя Полос

Я округлила глаза на слове «деревянная». Как можно столь неуважительно относиться к Богине? Руун же невозмутимо продолжил:

— Нашел тебя в ее корнях и отнес домой.

— Это не мой дом!

— А где же тогда он? На Инуре в жгучих песках, где тени разлетаются, как дюны? Или на Земле, где магии нет места? Райлан – вот твой дом.

— Лишь пристанище! Временное! – Держать себя в руках становилось все сложней. Хотелось перечить на каждое его слово. – Ты ничего не знаешь обо мне, чтобы размышлять, где мой дом!

— Ты права. Но я очень хочу это исправить.

Руун посмотрел на меня. Глаза спокойные, без жажды убить или проучить. Ничего, что я привыкла видеть. Сейчас они походили на два тлеющих уголька, не скрывающих печаль.

Мне стало до зуда в подкорке неуютно, и я отвернулась. Руун молчал, но от этого было только хуже.

— Зачем ты сломал ему рог? Он почти умер!

— Это был урок.

— Это жестокость!

— И ты говоришь мне про жестокость? – Руун коснулся шеи, напоминая, как я вгрызлась ему в глотку. Я оскалилась, давая понять, что могла бы повторить. Дэвол покачал головой. – Вся в мать.

После этих слов я вновь умолкла. Мысли не успевали формироваться и уносились прочь, стоило попытаться их ухватить.

— Богиня… Она помогла тебе?

Я могла промолчать. Могла скрыть. Но слова сорвались быстрее:

— Да.

— Как?

— Показала мне, – я вздохнула, – кто я.

— И теперь тебе стало… лучше?

— В тебе проснулась забота, папочка?

Я махнула рукой, тени взметнулись и пронеслись рядом с Рууном, но не задели. Мне не хотелось его участия.

— Зачем мы здесь? – рявкнула я.

— Решил, что тебе нужно время подумать, прежде чем вернуться.

Руун не сказал куда, но я догадалась, о чем он.

— Я напугала ее.

Искры пламени прыгали ввысь, кружась в танце и исчезая в бескрайней ночи.

— Семья принимает тебя любым, – впервые Руун отвел взгляд. Его голос стал тихим. – Опасным, злым. В тяжелые времена они единственные, кто остается верным тебе. Она будет ждать тебя, Дарин. Всегда.

Я хмыкнула, не зная, что ответить.

— Я хотел сказать… – Руун, будто набираясь смелости, наконец поднял взгляд. Невольно я подалась вперед, коря себя за любопытство. – Когда я вошел в ту комнату и увидел твою мать… Я… – Руун сглотнул, – я потерялся. Но когда я увидел, что твоя колыбель пуста и… эту кровь. – Влага собралась в уголках его глаз, голос зазвучал надломлено. – Я умер. Моя жена, мой ребенок. Все пропало. Я не знал, как жить. Ты права, – одинокая слеза скатилась по щеке, – я должен был найти тебя. Я отдался мести. Я не мог унять скорбь, каждый день засыпая с мыслями о моей малышке и о Пайран.

Я отвернулась, больше не в силах видеть его боль, и сжала кулаки, пытаясь скрыть дрожь.

— А потом мы встретились. Вся пелена спала. Все, что я натворил, что сделал с тобой… Оно гниет внутри меня. Наяву я вижу твое лицо… Я не стану просить тебя о прощении. Но может быть, когда-нибудь…

Руун замолчал.

Говорить о мире еще рано. О прощении невозможно.

Но все же…

— Ты, – начала я, – можешь кое-что для меня сделать.

— Все что угодно, Дарин. Все, что ты попросишь.

Тишина давила и оглушала.

Никто не решался заговорить. Мы перебрались в хижину, отдавая все в руки Эрни.

Глаза устремлены в потолок. Я разглядывал трещины, лежа на диване. Стену напротив подпирала Джессика, смотря на дверь пустым взглядом. Имран был рядом, но я впервые я не мог разглядеть его эмоций. Потянуться к нему было проще простого, но сейчас это казалось неуместным. Его шея почти зажила, но остался огромный чернеющий синяк.