Книга Колыбель Мрака, страница 25 – Настя Полос

— Богиня, – прошептал я одними губами.

Два ока смотрели прямо на меня. Древнее совершенство. Глаза мироздания. Такал взирала в душу. Она знала все, и я, словно мотыль, готов был упорхнуть в Ее объятия. Мне казалось, прошла целая вечность, прежде чем сияние взорвалось и резануло по векам.

Глаза вселенной пропали, а белесый шар опустился к телам связанных. Достигнув живого и мертвой, он заискрился. Мне захотелось отвести взгляд, прикрыться, но оторваться от этого зрелища выше моих сил.

Все свечи разом потухли. Свет исчез. Наступил беззвучный мрак.

И вдруг из груди Имрана вылетела тонкая полоска света, она закружилась, что-то ища, вглядывалась в каждого из нас. Лучик дернулся и направился в сторону, а потом замер.

Оттуда, куда направился кончик полоски, ползло нечто. Темное и страшное, оно карабкалось по стенам. Эта тьма… такая знакомая. Душа заледенела, холодный пот прошиб позвоночник, я начал выдергивать руку, но у меня не выходило. Жрицы стояли не шелохнувшись.

Тем временем нечто подобралось так близко, что успело перелезть на тело Джессики. Я старался сдержать панику, но сердце билось так сильно, что я едва мог дышать.

А потом произошло то, чего я не ожидал. Из этого нечто вырвалось на свободу белоснежное марево. Мрак рассосался сам собой, а мерцание подплыло к лучу, и те закружились, сплетаясь воедино. А потом вплыли в тела.

Жрицы упали.

Паэль осталась стоять. Молодые губы превратились в серые старушечьи.

— Все Жрицы мертвы, – затхлый голос ножом разрезал тишину. – Душа вернулась. Игос, загляни в Ее Храм. Такал ждет тебя.

Я не мог пошевелиться, глядя на тела двенадцати девушек, лежавших на полу в неестественной позе. Первая Жрица шаркающим шагом, не прощаясь, ушла.

— Имран? – тонкий голосок заставил меня обернуться.

Джессика склонилась над братом. Его глаза были закрыты, но кожа вернула фиолетовый цвет, а родовые пятна набрали насыщенность. Он лежал неподвижно, но, когда Джесс вновь окликнула, его ладонь нашла ее. Девушка всхлипнула и прижалась к нему лбом.

От этой нежности мне защемило сердце. Я счастлив, что она жива, счастлив, что жив мой брат. Но зависть, как и гнев – мой главный порок. Я осознал, что, возможно, никогда не прикоснусь к Теодоре, не испытаю облегчение от близости.

Джессика оторвалась от Имрана. Голубые глаза обвели помещение несколько раз и остановились на мне.

— Все кончилось? – Я не ответил. – Где Теодора?

Глаза вновь стали рыскать по комнате.

Схватка с Кловиссом, порывы магии, эта сила… Мертвые жрицы, что лежали вокруг, разрушенный город, сотки смертей и Теодора… моя Теодора, которая стала дэволом и ушла, даже не оглянувшись. Все это душило, будило первобытную злость.

— Игнар? – Она вновь посмотрела на меня. Ее глаза полыхнули. – Где Теодора?

Секунда – вечность.

— Теодора умерла.

Мои слова – приговор.

Джессика осела, а я, вновь не справившись, сбежал. Вылетел за высокие двери навстречу палящим солнцам и устремился вперед. Меня подгонял отчаянный крик боли, оставшийся позади.