Книга Князь плесковский, страница 3 – Александр Мазин

Хотя место выбрано хорошо, на возвышенности у слияния рек. Годное место. В паре мест стену поднять, башни угловые поставить и нормально.

— Сейчас подерутся, — с предвкушением пробасил мой братец Медвежонок. — Ставлю эйлиль серебром, что того горластого не завалят.

— Принял, — мгновенно откликнулся Стег.

И сразу выиграл.

Потому что драка началась. И началась как раз с того, что сосед горластого детины долбанул Медвежонкова фаворита по макушке припрятанным в рукаве кистенем.

И сам тут же свалился от молодецкой оплеухи другого земляка.

— Понесла гнедая по ухабам, — прокомментировал развитие событий черниговец Ябирь.

— Насчет «понесла», не уверен! — возразил его старший родич и мой хольд Стег Измор. Ему пришлось повысить голос, чтобы перекрыть вопли избирателей. — Туда глянь. И туда.

На указанных местах расположились «уважаемые люди плесковские». Городская старш'ина. Сами себе бояре. По приглашению одних я сюда прибыл. Другие были категорически против. Третьи — колебались. Выборы, однако.

Я поймал взгляд нашего главного здешнего сторонника, плесковского воеводы и тысяцкого Става.

Тысяцкий — явное преувеличение. Здешнее воинство, рать городская, до тысячи никак не дотягивает. Если всех подряд исполчить, то да. Вечевиков-«избирателей» и побольше наберется. Да что толку? Как барана не седлай, конем он не станет.

А политический диспут тем временем набирал обороты. Зубы потом метелкой впору сметать. А ведь зубных протезов здесь нет. В Византии есть, у франков тоже, говорят, встречаются, а тут если зубки вышибли, то до конца жизни шепелявить будешь.

А что поделаешь. Волеизъявление народа, оно такое. Изъявляют его те, чьи зубы останутся на месте. Если я не решу иначе.

Но пока все ровно. Тысяцкий Став на массовую драку взирает благосклонно. Наши побеждают.

А мы просто ждем.

Любопытно: сколько моему хирду понадобиться времени, чтобы разогнать это вольное вече? Минут пятнадцать? Или в десять уложимся?

Но зачем вмешиваться в избирательный процесс, если все идет по плану?

Стоим. Ждем. Любуемся. Сейчас большинство выпинает с площади оппозицию, а затем меня официально пригласят вокняжиться и насаждать в Плескове-граде и окрестностях закон и порядок.

Шумит плесковское вече. Вон уже и вороны заинтересовались. Вдруг все по-взрослому и их ждет пир?

У скандинавов внимание воронов — это знак свыше. Одиновы птички. Здесь другие боги. Используют ли они воронов как наблюдателей? Понятия не имею.

Разбушевались, однако.

Плесковский избиратель напал на моего хирдмана Хавура Младшего. Не по своей воле. Другой избиратель оплеухой направил земляка в неправильном направлении.

Хавур Младший, хоть и Младший, а росточком примерно метр девяносто. Поймал напавшего за шевелюру и пихнул обратно в замес. Тем не менее руливший хирдманами Гуннар Гагара эпизод отметил и немедленно дал команду:

— Хирд! Стена!

Пять секунд — и стена щитов отделила наш помост от вошедших в раж «избирателей».

Забавно наблюдать, как реагируют вольные граждане, когда буча выталкивает их на наши щиты. Показательно и познавательно.

Только что плесковец весело лупил по мохнатым рожам сограждан и вдруг увидел над собой круглый край раскрашенного щита, полушарие шлема и солнечный луч, играющий на наконечнике копья.

Шок и трепет.