Книга Князь плесковский, страница 57 – Александр Мазин

В трапезной дымно и душно. Но хорошо. Вкусно пахнет едой, вокруг знакомые дружелюбные бородатые лица. Родня.

Я — во главе. В деревянном просторном кресле с высокой спинкой. Рядом со мной — Заря. Прислонилась головкой к плечу. Гладит легонько пальчиками по руке. Слушает историю.

У нас много таких, кому есть что рассказать. Стег среди них — из популярнейших. Потому что до Византии основа моего хирда пока не добралась. А хотелось бы. Богатое место.

И Стег в там жил. Несколько лет. Причем большую часть этого времени провел в столице, более того, в Палатине, порфировом сердце империи. Весьма тревожном сердце.

— Охлос, — говорит Стег Измор, чуть прищурившись, явно вспоминая: — С ними проще всего. Их встречают в первой арке. Даже ворот не закрывают. Там узко, десять в шеренге, десять — в глубину. Щит к щиту, копья наружу. Потопчутся мятежники, поорут, потом конные подоспеют, поколют пиками, постреляют и толпа побежит. Часть непременно отловят, допросят, установят зачинщиков и показательно казнят. И тот же охлос будет радостно вопить, на это глядя. Мы, варанги, северные варвары, при императоре не для того, чтобы охлос гонять. Мы от тех бунтовщиков, кто во дворце.

— Как это — во дворце? — спросил Вихорек. — Ты же говорил: их остановили еще в воротах?

— Это я — о люде константинопольском, смердах ромейских. Говорю же, с ними просто, — Стег недовольно поглядел на моего сына. — А вот когда те, кто во дворце, против Автократора злоумышляют, тогда наша очередь руки злонамеренные рубить. А таких рук немало. Он огромен, Палатин. На одной его площади Плесков целиком уместится. А людей в нем множество. Князья и бояре ромейские, коих патрикиями кличут, воеводы, мытники, судьи, евнухов сотни. Да еще сотни и сотни, чтобы всю ораву обиходить! Счет на тысячи идет. И кто из них злоумышляет против Автократора, попробуй до времени догадайся. Так что если проникнет в столицу какой-нибудь удачливый воевода, которого Автократор обидел, да не один проникнет, а с сотней оружных, то к главным воротам он не пойдет. Его такие вот мятежники через малый вход впустят и дорогу к кесарским покоям укажут.

— А караульщиков при вратах тех нет, что ли? — спросил старший из братьев Крумисонов.

— Есть, как не быть. Только они тоже ромеи, — Стег отпил из кубка. — Они, к примеру, родня с мятежниками или подкупят их. И кто тогда встанет на защиту Автократора? Мы, варанги!

— Можно подумать вас подкупить нельзя, — проворчал Гагара. — А то вам разница есть: один властитель или другой.

— Бывало и такое, — подтвердил Стег. — Подкупали варангов. Рассказывали знающие люди. Но при мне не случалось. А я из нас четверых дольше всего в Палатине прослужил. За то нам и платили столько, чтобы подкупать не интересно было, — он усмехнулся. — Политика! — И пояснил: — Это когда никто никому не верит и всяк повыше залезть норовит, никакой подлостью не гнушаясь, это они политикой и называют. И лучший политик в империи — сам Автократор. Никому спуску не дает. Чуть кто из воевод поднимется, у воинов авторитет, уважение по-нашему, наберет, врага бьет умело или добычу возьмет хорошую, Автократор его в столицу, во дворец вызывает и там наказывает. Глаза выкалывает, оскопляет или вовсе смерти предает.

— Как так? — возмутился Вихорек. — Он же за него сражался!