Книга Последнее лето ярла Ульфа, страница 102 – Александр Мазин

Удивила меня Зарёнка. Хотелось бы мне знать, что там творится, в ее светлой прекрасной головке?

Хотелось бы… Но могу и обойтись. Она меня любит. Это я знаю. И этого довольно.

— …Не принимает, – сказала Заря, глядя на кумира снизу вверх. – Я с отцом говорила и с другими. Говорят, Молниерукий не для меня. Иди, говорят, к Волоху. Он тебя однажды уже очистил и после поможет. После каждой битвы на капище ходи, говорят. Неправильно же так, Бури? Я хорошо сражаюсь, убиваю не хуже прочих. Почему мой брат убивает и ему можно, а мне потом очищаться?

— Я ваших богов не знаю, и дела мне до них нет, – сказал Бури. – Со жрецом поговори. К главному сходи, серебра ему дай. За серебро с любым жрецом договориться можно.

Он стоял на круче и, по обыкновению щурясь, глядел на тягучие струи днепровской воды. Спиной к Перуну стоял.

— Я говорила же, что говорила. – Заря вздохнула. – У Перуна жрецы – воины. Главный воин, вождь, и есть главный жрец. Мой отец – такой. Не хочет.

— Да уж, не повезло тебе, – усмехнулся Бури. – Такого, как Трувор, за серебро не купишь. Тут золото потребуется.

— До наших богов тебе дела нет, – жалобно проговорила Заря. – А до меня? До меня есть?

— До тебя – есть, – Бури повернулся к ней. – Но поговорить с ним, – он кивнул на идола, – я не могу. Но могу сделать так, чтобы он поговорил с тобой…

* * *

— Зря ты считаешь меня врагом…

Когда бывший смоленский, а ныне соправитель и князь Киевский Дир пригласил меня на приватную беседу, я отказываться не стал. Пришел даже без эскорта, только с парой дренгов. Не будет Дир сводить со мной счеты здесь, в детинце. Брату его такое точно не понравится.

Дир и не стал. Накрыл стол в личной светлице. Пригласил на беседу. С глазу на глаз, если не считать пары селудских дренгов с моей стороны и пары отроков – с его.

— Нет у меня к тебе вражды, ярл.

Зато у меня есть. Ты, скотина, отправил дружинников украсть мою жену. И украл. Я такое не забываю и не прощаю. И вполне возможно, еще спрошу. Но не сейчас.

— Мы с тобой оба пострадали от коварства Рюрика.

Логично. Но в твоем случае «пострадали» – это мягко. У тебя, недруг мой, целый город отжали.

Естественно, говорить об этом я не стал. Но задал смежный вопрос:

— Много ли с тобой людей ушло, князь?

— Меньше, чем хотелось, – уклончиво ответил Дир. Но сообразил, что со мной темнить смысла нет, и ответил, наверное, честно: – Три сотни гриди. Брат помог.

Ну да. Три сотни бойцов – это минимум еще тысяча нонкомбатантов. А из этих трех сотен большая часть наверняка молодняк. Потому что опытные дружинники решили хозяйства свои не бросать.

Получается, был князь-конунг, да весь вышел. Мой хирд, пожалуй, посильнее будет.

— Против Рюрика с такой дружиной много не навоюешь, – заметил я. И уточнил: – Получается, Смоленск теперь Скульд держит?

— Смоленск – Скульд. А земли окрест – Бирнир-ярл.

— Бирнир? Берсерк? – уточнил я на всякий случай. Еще недавно Бесстрашный ярлом не был.

— Он, – подтвердил Дир. – Скульд его не трогает. Боится.

И вздохнул.

«А ведь он молодой совсем, князь Дир», – внезапно сообразил я. Лет двадцать пять, не больше. Мне почему-то казалось, он старше. Обманулся осанистым не по годам видом.

И что это меняет? Не знаю. Может, и меняет. Может, помочь с похищением Зари его попросту уговорили? А он и не возражал. Небось в те времена он обо мне и не слыхал.